Бывают дни, когда для полного счастья не хватает зажигалки, сигареты и кружки кофе. Воистину чудесные дни.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
01:02 

Сегодня я хотела бы обсудить со своей многочисленной аудиторией три вещи.
1. Когда я рассказала своей лучшей подруге о том, что веду свою личный блог, она сразу спросила о количестве моих подписчиков. Я же спокойно ответила, что меня никто не посещает. «Тогда зачем ты его ведешь?»
А действительно. Зачем?
У меня слишком много секретов и тайн от людей, слишком много мыслей, которые я не хочу произносить вслух и слишком много вещей, которыми я не хотела бы делиться. Я кошмарная болтушка: постоянно что-то говорю, что-то рассказываю и мне не так уж важно, слушают меня или нет. Необходимо высказать вслух свое переживание, поделиться своими тайнами. Прожитые годы научили меня держать язык за зубами. Не всем важна твоя правда - у каждого она своя. Людям не обязательно выдавать с потрахами всю свою душу.
Моя соседка по комнате как-то сказала мне: «Ли, парни бегут от тебя, потому что ты слишком быстро раскрываешься. Ты выворачиваешь душу, они познают ее, а затем выбрасывают. В девушке должна быть загадка»
Загадка?
Никогда ни от кого ничего не скрывала. Тайны никогда до добра не доводят. Находясь в постоянно конфликте с разумом и болтливостью одновременно, я оказалась в подвешенном состоянии: мне нужно было куда-то деть все то, что происходит внутри меня.
Когда я пишу блог, что делаю не часто, думаю, что открываю маленьким ключиком маленький ларчик с маленькой тайной. Мой маленький секрет. Мое маленькое царство Правды.
Я надеюсь, что есть некий зритель, где-то далеко-далеко, но он есть. Я верю, что он читает меня, что переживает вместе со мной все события прошедшего дня.
Я не считаю нужным иметь большую аудиторию. Зачем она мне? Зачем собирать толпы фанатов, если хватит и одного? А если никто не читает меня, то ничего страшного. Я буду думать, что однажды у меня появится одинокий слушатель, который иногда будет обновлять мою страницу и читать все то, что я написала в безумном бреду.
2. Сегодня в обновлениях я увидела, что Миша запретил мне доступ к личной переписке, а Родион добавил в черный список.
Когда с Родионом мы были очень близки. Я делилась своими мыслями с ним, была честна, говорила все то, что не могла сказать остальным. Мне казалось, что он был частью меня. Но здесь главное то, что мне просто казалось. Прошло очень много времени. Практически год. Я жалею, что как-то написала: «Найди себе другого подопытного кролика.» Я помню, как при первой встрече он крепко обнял меня, чему я была чертовски удивлена. Чертовски потому, что в моем мире это было непринято. Как же было круто хвататься пальцами за его стройное тело…
Что я думаю насчет Миши? Я часто думала о нем в последнее время. Очень часто. Я ждала, когда он вернется в следующем семестре, чтобы снова гулять с ним до четырех часов утра и говорить ни о чем. Это была одна из лучших ночей моей жизни.
Иногда я думаю, что было бы, если бы я ему не отказала? Я не знаю. Не хочу думать об этом по той причине, что «если б да кабы…»
Знаете, эти два молодых человека были стоками моих мыслей. Когда их не стало сегодня, я почувствовала, как внутри меня что-то…свернулось…не знаю… Будто что-то оторвали. Будто старую болячку от ранки. Думаю, я напишу Кириллу, чтобы он написал Мише. А Родиона я отпущу.
3. Мой вес.
Сейчас мой вес составляет восемьдесят четыре килограмма и шестьсот грам.
84.600
Привет, меня зовут Ли, и я вешу 84 килограмма и 600 грамм.
Сидеть на диетах, заниматься спортом – тяжело. Когда я была с Антоном, у меня была цель. А потом, меня вырвало на кафель от отвращения к самой себе.
Я люблю смотреться в зеркало. Я люблю фотографироваться. Я люблю, когда на меня смотрят. Но я не люблю то, что я и кто я. Я вижу себя в зеркало. И мне неприятно. Я не могу заставить себя взять в руки.
Почему?
О, господи, я просто люблю пожрать. Однако же мы кушаем, чтобы жить, а не живем, чтобы кушать. Знаете, давать себе каждый вечер обещание, что «с завтрашнего дня…» Нет, Ли. Не будет завтрашнего дня. Господи, подними свою жопу завяжи рот и прекрати жрать!
Почему я хочу быть стройной? Потому что я хочу дотянуться пяткой до носа, чтобы не было тяжело сидеть на стуле, чтобы не болела спина. Иногда мне тяжело дышать. Мне тяжело ходить: я чувствую, как мой вес давит на коленные чашечки и на пятки.
Мне нужно сделать это, чтобы стать лучше хотя бы для самой себя. Чтобы не стесняться своего отражения. Чтобы перестать втягивать живот, когда надеваю джинсы. Просто. Для себя.
Эй, Ли. Просто сделай это.

00:09 

Хочу затренить так, чтобы в качалку не стыдно было в топике придти!

@настроение: все чудесно)

@темы: тренажерный зал

01:05 

Сегодня я поняла одну странную вещь, которая наполнила меня до краев. Эта удивительная мысль охватила меня в одно мгновение, не оставив места для всех остальных. Она была настолько удивительна и проста, что даже не верится.
Я не обязана никого любить. Я не должна вести себя хорошо. Мне не нужно быть милой и пытаться кому-то нравится. Серьезно. Когда я спросила себя "Лиза, почему ты это делала раньше? ", в голову не пришло ни одного разумного ответа.
Потому что я не хочу, чтобы мне делали плохо. Потому что я боюсь боли. Потому что я слабая. Потому что я хочу нравится кому-то. Потому что мне нужно с кем-то общаться. Потому что я одинока.
Нет. Ничего подобного. Это выглядит как пиздеж. Один сплошной пиздеж. Люди все равно меня обижают, они все равно делают гадости, все равно ведут себя плохо. Я не хочу сказать, что я белая и пушистая. Я сука еще та. Но я никогда не хотела обидеть близких.
Иногда я говорю :"нет, конечно, я ее люблю, но иногда она ведет себя как сучка ". Кого я пытаюсь обмануть? Если только себя. Зачем я трачу свои эмоциональные силы на человека, который ведет себя как говно? Зачем я пытаюсь его оправдать? Зачем я пытаюсь найти подход? Просто зачем?
Это ни к чему никогда не приводит, ничего не меняет и не делает лучше. Нет. Это лишняя трата времени, сил и энергии. В пустоту. Зачем давать людям шанс? Еще и еще. А затем еще и... Немного еще?
Люди злые, лицемерные и неудовлетворенные твари. И я просто не должна их любить! Не должна мириться с чужими заебами, что-то терпеть и, почему-то, молчать.
Я не хочу любить своих родителей. Я больше не могу давать им шанса. Это выше моих сил. Они загнали сами себя в эту ловушку, посвятив жизнь друг другу. Они не любят никого кроме себя... Стоп. Ни хера. Они даже себя не любят, раз похоронили свою молодость в очаге семейной жизни. Похоронили амбиции. Похоронили возможность встретить людей , с которыми могли бы быть счастливы. "Мы с твоей матерью, как бы ни жили, а все же двадцать лет вместе. Могла бы и послушать нашего совета. " Понимаете в чем дело, я не хочу жить как вы. Я не хочу строить свою семью как вы. Я не хочу быть как вы. Нет. Лучше я буду одна, чем буду жить как вы. Нет, серьезно. Я никогда не смогу понять, как можно сказать своему ребенку, что он сука, тварь и шалава. Вот как? Сейчас в меня можно тыкнуть пальцем и сказать "Ты что? Они же о тебе заботятся! " забота так не выглядит. Волнение о ребенке так не выглядит. Любовь, блин, так не выглядит.
Мои родители глубоко убеждены, что я ненавижу людей, что я никогда не буду иметь друзей в силу своего характера. Они просто меня не знают. Они не знают обо мне ничего, потому что каждую минуту в доме я нахожусь в состоянии постоянной готовности к какому-то блядскому пиздецу. Я тоже о них ничерта не знаю, потому что они никогда не пытались ничего мне рассказать. Поэтому я не умею выражать своих чувств. Меня никогда не учили любить. Никогда не учили быть милосердной, не пытались меня понять. Это срань. Наши отношения ебаная срань изо дня в день. Я здесь трое суток и мои шарики за ролики уже заезжают. Я просто выживаю из ума от ежедневных скандалов, поводом которых служат мое молчание, моя угрюмость, мое желание свалить из дома.
Я говорю одно и то же. Постоянно. Прокручиваю в голове вновь и вновь. Достаю тебя этим. Потому что в моей голове не укладывается то, что я хочу сказать.
Я не люблю своих родителей.
Вообще. Совсем.
Я не могу внутри себя найти хоть что-то, похожее на любовь. Я просто с этим живу. Пытаюсь жить. Мне больно говорить это. Очень больно. Но так и есть. Наши отношения катятся в пизду. Я просто не могу оторвать от себя это. Будто судорожно хватаюсь за кусок опухоли в мозгу, который разрушает меня изо дня в день.
Я ужасный человек. Просто кошмарный. Но... Меня никогда не учили быть другой. Ничего кроме тупых фраз, вроде *хорошо учись, хорошо Себя веди, уважай старших и бла бла бла". Пфф. Нет. Всем было срать, кем я расту, о чем думаю, что читаю и смотрю. Я сама делала выводы обо всех вещах, даже не о многих, а обо всех, я сама себя успокаивала, сама о себе заботились. Сама делала что-то для своего счастья... Я не знаю ничего, кроме денег, что мне дали. Будто всю жизнь пытались откупиться От меня. Конечно, есть множество вещей, за которые я благодарна. Например, что не сдали в детский дом, свозили на море, отправили учиться в Москву. Маленькие вещи, способные развить во мне к ним любовь и хоть какие-то хорошее отношение, не сопоставимы с тем дерьмом, что я слушаю каждый день, вижу каждый день, чувствую каждый день.
Я не должна их любить только потому, что они мои родители . Не должна.
А если я их не люблю, то какой смысл пытаться любить тех, кто срет в мои тапки из раза в раз? Зачем мне это?
Я хочу выкинуть все эти мысли из головы. Они не похожи на все, что было раньше. Я даже не знаю, на сколько они правильны. Но я думаю, что еще шаг и все пойдет по пизде.

01:07 

Знаете, мой мир перестал играть яркими красками как только
мне исполнилось 9. Я не знаю, почему все произошло именно так, но именно в 9 я
потеряла вкус к жизни. Мир стал огромным квестом по поиску разочарований в
каждом дне. Иногда мороженое слишком быстро тает, а иногда иллюзии о людях. Иногда
я думаю, что со мной что-то не так. Будто я не нормальная, раз так думаю…и в
этом действительно что-то есть. Я больной,
уставший человек, у которого нет сил даже на то, чтобы найти что-то хорошее в
сегодняшнем дне.



Сейчас одна единственная мысль преследует меня постоянно.
Саша. Саша. Саша. Я настойчиво подавляю ее в своем разуме. Пытаюсь затолкнуть
как можно дальше в недра сознания, чтобы не ощущать эту тупую ноющую боль в
моем сердце от нашего расставания.



Меня преследует одно единственное воспоминание, которое навсегда остается в сердце человека до самой
смерти. Воспоминание, как преданный друг, не покидающее нас даже в периоды
болезни Альцгеймером. Наш личный сорт
секундного рая, превратившего остаток жизни в ад.



Саша живет в Тамбове. Ему 26 лет и он свято уверен, что
Вселенная крутится вокруг него. Саша любит дорогой алкоголь, табак и женщин. Не любит мюзиклы, ананасы и лук в салате. Носит
серую футболку, джинсы и кроссовки, обожает свои волосы, свою фигуру и себя.



Саша живет в своей маленькой квартирке на окраине Тамбова. В
этой квартирке светлая зала с красным диваном и белым пушистым ковром, бордовая
кухня со стеклянным столиком и маленькая ванна винных оттенков с освежителем
воздуха «Морозная свежесть».



Я любила Сашу, его квартиру, его диван, его кухню и, в
рамках комплектации, его освежитель воздуха.



Как правило, утром я просыпалась раньше него, щурилась от
заглядывающего в комнату солнца, разглядывала потолок и думала о том, что
именно этого мне не хватало. Невероятно теплое и нежное чувство умиротворения
оставалось со мной на протяжение всего этого момента. Момента, длинною в
вечность. Разум не думает ни о чем. Он нашел то, что искал долгие годы скитаний
по миру. Мне ка
залось, будто вселенная
дает шанс все исправить и начать сначала, будто не было двух лет абсолютного
вакуума и бессонницы. Саша просыпался, смотрел в потолок невидящим взглядом
своих красивых карих глаз, затем поднимался, убирая из-под меня руку, шел в
туалет, умывался и возвращался обратно, укутывал меня в одеяло, крепко обнимал
и мог лежать так еще очень и очень долго, не произнося ни слова, только глядя в
мои глаза или куда-то в сторону. Наше утро могло начинать в шесть утра, в
полдень, в семь часов после полудня. Но каждый раз солнышко обогревало наши
лица, рассеивалось в светлой комнате и окрашивало все в блестящие
золотистые оттенки.



У Саши были черные густые волосы, которые отливали медью,
карие глаза теплого шоколадного оттенка в обрамлении длинных пушистых ресниц. Даже
зимой он был загорелым. Ночью Саша раскалялся как печка, и даже в самые
холодные времена мне было тепло.



В моем мире, полном
холода, ужаса и боли, он стал лучиком света, рассеявшим густую тьму. Я,
измученная двухлетней бессонницей, приступами хандры, паники, депрессии, с
суицидальными мыслями и желаниями, потянулась к этому теплому, нежному
существу, по утрам прижимающего меня к себе…



Господи… как же мне до сих пор больно думать об этом. Когда человек
долгое время воспринимает себя как нерушимый союз самого себя и собственных
демонов, ему невыносимо впускать кого-то еще в эту обитель зла. Это великий
труд – открыть кому-то свое сердце. А потом,
когда разрушается тонкая связь между человеком больным и человеком-лекарством,
начинается период кризиса и тотального самоуничтожения.



Он оборвал это каким-то невероятно глупым образом: сказал, что
остыл, что у него больше нет желания
строить отношения и что я…больше не нужна. Я до сих пор не понимаю, почему я не
встала, не поехала в Тамбов и не ударила его по лицу.



Возможно, я не хотела предстать перед этим человеком в виде
испуганного забитого животного, которого ранили глубоко в сердце. Я не хотела
колотить кулаками ему в дверь, рыдать на пороге, мне не хотелось сидеть с ним
на кухне и пытаться что-то обсуждать, стараться найти контакт. Я не могла быть
слабой. Нет. Я не такая. Я не имею никакого права унижаться перед ним, просить
о каком-то невьебенном прощении. Я не из этих женщин.



Я умею быть одна. Я справлюсь. Ты не первый мужчина в моей
жизни, который делает мне больно. Я справлюсь. Ты мудила, но я справлюсь.



Я затолкаю в глубины своего сердца каждые воспоминания о
тебе, каждую мулочь. Я соберу все в кучу, оболью керосином и сожгу. А затем
залью кислотой. Я убью тебя. В себе. Навсегда.
Я не позволю тебе вернуться.



Ты понимаешь, что если я сейчас уйду, возвращаться будет
некуда? Понимаешь? Я не даю людям вторых шансов, как бы плохо мне не было, не
прощаю, не забываю.



Месяцы боли. Ужаса. Плача. Я выходила во двор общежития,
садилась на скамейку, закуривала сигарету, смотрела в небо и думала
о том, как мне пережить этот ебаный пиздец в своей жизни. Я не понимала,
зачем ты вошел в мою жизнь, раз так легко все разрушил, зачем было говорить,
что хочешь со мною встретить старость, что посмотрел в мои глаза и понял, что я
та девушка, которую ты искал. Я не могу этого понять…и простить, Саша. Я не могу
жить с мыслью о том, что поверила тебе.



Внутри меня клокочет разочарование. Вселенское разочарование
вперемешку с отвращением и болью. Моя душа больная и одинокая долгие годы уже смирилась
со своей судьбой, перестала верить, а ты ее подобрал, согрел и выбросил. Ты смял
ее так легко и спокойно, будто ненужный листик с рекламой у метро. Зачем, Саша?
Я хочу тебя спросить…зачем ты это делал? Зачем вошел в мою семью, рассказал моим
родителям, что любишь меня…мой отец поверил тебе… он сказал, что счастлив за
меня…впервые в жизни… а для тебя это ничего не значило? Серьезно?



Ты так просто сказал мне по телефону, что у тебя есть
девушка, чтобы я не звонила больше…ты так легко и свободно начал новую жизнь
вдали от меня… а мои родители, вся моя семья полюбили тебя в один твой приезд…мой
дед пару недель назад спрашивал, как, мать твою, у тебя дела!!! ГОСПОДИ БОЖЕ!



Они же блять помнят твой приезд, помнят, что ты улыбался в
лицо моим родителям! Ты вошел в мой дом со словами, что заберешь меня! Зачем? Саша,
зачем?



Я не просила никогда любви ко мне, не просила взаимности, не
хотела, чтобы ты приезжал. Это сделал ты. ТЫ. А я позволила. И как мне жить
теперь? Просто…как? После всего этого?



Я не понимаю, как люди сначала совершают такие серьезные
вещи, а потом их просто сминают и выбрасывают. Я даже не слышала в его голосе
сожаления. Он поцеловал меня на прощание, сказал, что ждет меня на следующие
выходные, а через два дня остыл. Как люди это делают? Как мне научиться так же
расставаться? Чтобы не чувствовать потом ничего. Я тоже так хочу.



Самое ужасное в происходящем то, что первые три месяца я
просто не верила, что все на самом деле. Я не могла осознать, что нож вогнали
так глубоко в спину.



Я понимаю, что он не должен был меня любить, не должен был
отвечать взаимностью…но суть в том, что не нужно было приезжать в мой дом. Нельзя.
Просто нельзя врываться в чужую семью, а потом ее выбрасывать. Если ты
изначально самом в себе не уверен, не давай надежды другим людям. Это неправильно.
Конечно, можно сказать, что тогда он думал, что поступает хорошо, что тогда он
меня любил. Катись к черту, Саша. Думал он. Я тоже думала, только сейчас я
схожу с ума, а у тебя все хорошо.



Я запуталась. Моя голова полна ваты. Но сейчас я уже не
чувствую огромного комка в горле, мешающего дышать. Мне легче. А через
некоторое время я вернусь и расковыряю эту рано сильнее. Пущу кровь, дабы вся
грязь вышла навеки и навсегда.


23:13 

Трое могут сохранить секрет, если двое из них мертвы

Сейчас меня ожидают худшие три часа, поэтому я решила очнуться от многих месяцев забвения и вернуться в мир рассказов.
Моя жизнь так и не изменилась за пару месяцев. Я все еще одна, я все еще при своем мировоззрении и все еще глупа, как стадо напильников. Мой мир густых иллюзий поглотил меня и мое сознание. Стало легче бороться с приступами слез, легче просыпаться по утрам, легче жить. Антон писал мне пару раз, но я была так зла, так холодна и жестока, чтобы ответить ему честно. Мне хотелось выть от всего того, что происходит. В первые дни, когда я только вернулась в отчий дом, я каждый вечер сидела во дворе дома и читала книгу Стивена Кинга «Мертва зона».
Знаете, иногда бывают дни, когда чашка кофе лучший собеседник, которого ты встречал: кофе молчит, кофе слышит и никогда не предает. А молоко – это бонус.

Сидеть во дворе. Слышать тихое стрекотание сверчков и вдыхать запах ночных цветов – лучшее, что случалось со мной за год. Ты четко осознаешь, что ничего не хочешь, что никому не нужен и одиночество не так давит на виски. Я не вижу звезд. Но я поднимала глаза к небесному куполу и была счастлива. Господи, как я была счастлива в этом молчаливом покое. В этом мире «на дне». Никому не писать, никого не слышать, ни с кем не говорить. И Стивен Кинг – единственный вещатель, а кружка кофе – единственный зритель.
Шли дожди и было холодно. Небо было серым и тусклым. Солнце пугливо пряталась за чернеющими облакам. Я прожигала дни, будто держала газету над свечой. Фитиль горел, опаляя бумагу, а черный пепел летел в пустоту. Я жгла день за днем, час за часом. Я смотрела в пламя, опалявшее ресницы, и мне не было страшно.
«Господи, защити! Дай мне сил!»
Бахвалясь одиночеством днем, мы никогда не думаем, что может наступить ночь. Мы редко не боимся, что, заглянув в темноту, наткнемся на самих себя. Бывают люди, которым хорошо в своем обществе, которые счастливы сами с собой. Иногда я говорю: «Мне никто не нужен, чтобы смеяться над моими шутками!» Но это не так.
Я заходила в дом, держа по мышкой ноутбук, открывала дверь комнаты…и падала… я падала на ковер и рыдала. Безостановочно, надрывно, захлебываясь слезами. Я прижималась щекой к зеленому ковру, дрожа всем телом. Мне было страшно. Мне было невыносимо и дико одиноко.
«Господи, защити меня! Я так устала!»
Я скулила, лежа на полу и чувствуя, как холод заползает мне под шиворот. Мне было больно. Мне было страшно. Мне хотелось не быть вовсе.
Я помню, как однажды сидела перед ноутбуком, по лицу текли ручьями слезы, попадали в рот и нос. Мороз бежал по коже. Мои руки тряслись, как от болезни. И мне было холодно, будто за окном была метель. Я смотрела на страницу Антона в соц.сети.
«Я сдаюсь! Сдаюсь! Слышишь? Вернись ко мне! Я схожу с ума! Защити…защити…мне так больно без тебя…Я умираю…»
Я уже набрала текст. Я вспомнила его красивые голубые глаза, так тепло смотрящие на меня. В голове проносились мысли.
Я обнимала его, когда мы лежали на горе а вокруг была ночь. Я вспомнила наш первый поцелуй на скамейке. Я вспомнила, как любила обнимать его руками и ногами, когда мы сидели в одном кресле. Я вспомнила, как билось его сердце… и тихий голос: «Ты моя гадость». Он всегда картавил, а я так и не узнала, кто я: «гадость» или «радость».
Я так сильно его любила. Так сильно, что люблю до сих пор. Или это кажется мне. Я просто не могу перестать любить его. Это не так просто, как казалось раньше. Боль в сердце не проходила. А огромная дыра разверзалась все больше и больше.
Я как-то писала, что между мной и Антоном расширялась огромная пропасть. Так дико думать, что мы строили мосты навстречу друг другу, а в конце все рухнуло назад, в недра Ада. Антон ушел, а я осталась на краю одна. Совсем одна в темноте. Я замерзла, а холодный ветер трепал волосы.

Я продолжаю стоять и вглядываться в темноту, я надеюсь увидеть огни с другой стороны. Но этих огней нет. И я одна.
В тот день я тащила огромный мост. Здоровенный и металлический. Я была уверена, что я смогу его поставить, что дотянусь до противоположного берега и пробегу по ледяному металлу, стуча каблуками. Я была уверена, что смогу добежать, смогу не заблудиться, смогу догнать и обнять…
Мое сердце изнывало от боли, оно рвало себя на куски. И вот я стаю на краю, с молотом и ведром гвоздей. Я стою и смотрю вдаль. Внизу бушует море. Холодный ветер опаляет слезы на моем лице, треплет рубашку. И мне страшно. Господи, как мне страшно.
Я уверена, что мелькни там тусклый свет, я сорвалась бы в секунду, я построила бы мосты, чтобы бежать, отрастила бы крылья, чтобы взлететь, я бы прыгнула…. попроси он меня…
Но я была одна. А вдали лишь ночь. Молот давил на руки, но я не чувствовала.
Знаете, что страшно было? Что все мое естество, вся моя больная душа, все тело сжалось в ком и перенеслось к нему. Я отчаянно верила, что он слышит, как мне плохо. Я отчаянно надеялась, что он знает…

Я сжала зубы со всей силы, зажмурила глаза и перестала дышать. Ком стоял в горле.
Нет… нет… я не могу. Он должен быть счастлив. Пусть не со мной. Я хочу, чтобы кто-то любил его так же сильно, как люблю его я. Я хочу, чтобы и он любил кого-то, чтобы он был счастлив. Он уходил три раза и всегда возвращался.
Я не нарушу его покоя, я не потревожу его мыслей. Пускай будет счастлив. Без меня и счастлив.
Счастлив. Счастлив. Счастлив!
Ты слышишь, больной ублюдок?! Только попробуй страдать! Ты не должен… не должен… моя любовь оберегает тебя, даже спустя пол года невыносимого Ада.
Я обновила страницу, отодвинула ноутбук и пошла поставить чайник. Я засыпала пропасть песком. Я натерла мозоли, но ее теперь нет. Я продолжаю жить в черном мире без света и воды. В мире, где реки наполнены чаем, а не водой.

Я не хочу сказать, что Антон был первой и последней любовью в моей жизни. Он первый человек, которому я доверила столько мыслей, чувств, желаний и грехов. Все это вышло только потому, что все эти грехи я совершаю с течением времени.
Мне есть, что старательно прятать в своем шкафу. И есть один большой секрет. Как говорится, лучшая тайна та, о которой никто не знает.
Однако секреты долго не живут.
Мне снился странный сон. В моей жизни был один мальчик. Я назову его Мистер Р.
Я не могу рассказать о нем все. Но у него были удивительно красивые руки. Длинные ровные пальцы с аккуратными ноготками. Сейчас, когда я вижу его, я не помню, что когда-то мы были вместе. Раньше у него был красивый шарф. То ли в клетку, то ли еще с каким узором. И Мистер Р. Всегда повязывал им шею, завязывая в узелок. Мне нравилось целовать того парня.

Мне нравилось обнимать его. Он был хороший человек. Но это было так давно и так не правда, что я почти не верю. На удивление, спустя годы, я помню вкус его поцелуя.
Сейчас я сижу и думаю об этом. Какой он видел меня? Маленькой и глупой девочкой. За большинство вещей, которые я делала и говорила, мне стыдно. Если ты когда-нибудь прочитаешь это, надеюсь, ты простишь меня. Сейчас я чуточку умнее. Я хотела бы показать, чему научилась за три года, но мы никогда не переступим черту между нами.
Я смотрю на него и понимаю, кого любила. Я понимаю, что нравилось мне в нем, я узнаю поведение и черты. И эти случайные встречи… Я смотрю, и по телу пробегает дрожь.

Первого мужчину я не смогу забыть. Назовите меня сентиментальной, киньте камень, но я любила его. Будучи маленькой и наивной девочкой. Спустя время я говорила о нем много плохих вещей, но он единственный бывший любовник, на которого я не в силах держать зла.
Ох, девочки, видели бы вы его глаза, вы бы меня поняли. Дело не во внешности и не в характере. Спустя годы я заглядываю в его глаза и вижу, что он так же заглядывает в меня. Эти редкие мгновения, когда мы сталкиваемся взглядами, мы оба понимаем, что между нами огромная тайна, которую мы хотим унести в могилу.
Я понимаю, что стоит кому-то из нас вильнуть перед другим хвостом, мы оба потеряем головы и перешагнем через все границы. Он – из-за своего блядства, а я – потому что помню, как мне с ним было.
Невозможно жить с этим. Каждый раз сталкиваться глазами и понимать, как сильно хочешь быть с человеком. Хотя бы на полчаса.
Может, я это придумала и мне просто кажется. Но сейчас я думаю именно так.
Ночью мне снился удивительный сон. Мне снилось, что мы с Мистером Р. гуляли возле пруда. Мы говорили, рассказывали события прошедших лет и держались так, будто никогда и ничто не связывало нас, будто мы случайно оказались вместе. Тот сон я помню так четко. В какой-то момент я повернула голову, чтобы взглянуть на Него, а Он в это время посмотрел на меня. Он наклонил голову и нежно поцеловал меня, слегка коснувшись губами. Я даже во сне ощутила это четкое и томительное желание потянуться за ним следом, провести рукой по его волосам, почувствовать трепет его тела.
Просто представь, как он нежно целует в шею, как прежде. Как мы лежали на кровати и смотрели бесконечные фильмы. Он водил рукой по моему телу, по бедрам и тихо дышал в макушку. Ох….прижиматься телом к его телу было так…чувственно, что я ощущаю это спустя годы.
Антон был так груб в этом плане. Многие просто этого не понимали. А Р. Знал, как одним движением свести с ума. Я всегда перед встречей четко говорила себе. «Так, Ли, сегодня он тебя не получит!». Ахахахаха. Нет. Получит. А если буду сопротивляться, то он будет делать все еще мучительно медленно, будет растягивать тебя, как резинку, будет сводить с ума. Это наказание одно из худших за все время.
Просто представь, как он медленно входит в тебя… Как заставляет скулить…
Он всегда гладил мои волосы и целовал в шею… оох…

@темы: страсть

21:19 

Быть качком - это уметь готовить грудку шестьюдесятью разными способами.


@темы: спортпит, качь-качь, грудка

19:00 

Я очень люблю свой университет. И свою комнату в общежитии. Нас здесь четыре девочки. Я уверена, что у меня классные соседки. С двумя из них я учусь в одной группе. А другая – с параллельного потока.
У нас серые обои с жирными пятнами и впитавшейся в них пылью. Иногда мне кажется, что мне срочно необходима жесткая металлическая щетка, чтобы намылить ее средством для снятия жира или чем-то вроде кислоты и тереть, тереть, тереть, пока обои не станут белыми.

Над моей кроватью, судя по светлому пятну, раньше висел плакат, который бывший житель увез с собой. Нашу комнату можно пройти вдоль и поперек буквально парой шагов. Если мы вчетвером встанем вряд, то не сможем разойтись и на вытянутые руки. Комната в моей далекой квартире, канувшей в лето, была и то больше, хотя в нее с трудом влезала моя кровать. Тускло светят две лампы рыжим грязным светом. Вдоль стен тянутся навесные полки, наполненные кашами, чайными пакетиками и кофе. Ди все время выкладывает какие-то маленькие упаковки в рядок, складывает кирпичиками стены из маленьких фруктовых пюре. Насти нет уже месяц и ее деревянный ящик покрылся слоем пыли.
У меня количество гречки на случай «а вдруг война».

На стенах девочки заботливо наклеили фотографии со смеющимися родственниками и друзьями. Я тоже привезла пару фотографий. Но сейчас я не могу смотреть на них. Мне доставляют боли воспоминания о прошлом. Как много людей я хотела забрать с собой! Скольких я пыталсь унести в свой мир без боли слез? Где я справилась?
Я сдала этот чертов ЕГЭ, поступила в Москву, в восхитительный ВУЗ! И…я жалею…
Я так много потеряла за это время. Люди, оставшиеся за чертой выпускного в школе, ушли навсегда. И я не хочу возвращаться. Мне некуда идти. Незачем спешить. У меня остались лишь родители на другом конце голубого экрана «Скайпа» и Антон, так неподдельно дорогой.
Иногда я хочу встать и нарисовать усы бросившим подругам, пивные животы далеким друзьям!
Хочу писать на стенах, как устала и как тошно мне быть собой!

Никто и никогда не поймет, кого это быть человеком без прошлого. У меня только настоящее. Только я сама и никого больше.

@темы: общажка, фотографии на стене, фруктовое пюре

16:31 

Странный день. видела парня, который нюхал свой читательский билет...может, в наши билеты подмешивают кокс? а бумага частично состоит из кокаина? иначе почему этот странный тип был так упорот?

@настроение: чудесно

@темы: странные личности

19:12 

Все мои события в жизни ведут к тому, что я молча стою на кухне и пью протеинчик.

@темы: Качок, боль, тренажерный зал

13:37 

Мой препод по тер.меху читает на ночь учебник по высшей математике и физике. Как сказал мой сосед: "Хочет знать, кто убийца. "

@темы: физика, термех, преподы, лекция

11:49 

Мой вес на сегодня составляет 78.5 кг. Я больше двух лет занимаюсь тяжелой атлетикой и фитнесом. Мой вес – моя катастрофа. Я обладаю каким-то удивительным метаболизмом. В понедельник я могу весить 78, в среду - 73, а в пятницу - 80.
Быть мной – это всегда находиться в борьбе с самим собой: со своим телом, со своей жизнью, со своими проблемами, чувствами и эмоциями. Я постоянно укрепляю ногти, которые все равно расслаиваются на куски. Я наношу маку на волосы, которые выпадают. Я занимаюсь спортом, а мое тело не может подняться и на 5 этаж.
В любом случае я довольна собой, своей жизнью и положением. Я учусь в прекрасном вузе, у меня хорошие соседки, милый парень и чудесные друзья.
У Вани удивительная, крепкая фигура. Он и вправду напоминает мне камушек. Крепкий, сильный, без жира.
Каждое утро встаю разбитой. Более чем разбитой. Чувство усталости стало естественным для меня.
Сегодня я просыпалась 3 раза ночью, чтобы сходить в туалете, я под-долгу сидела, уткнувшись лбом в дверь и рыдала. Мне так тяжело. Невыносимо. Я не могу уснуть, мне снятся кошмары. Мне тошно от самой себя.
Антон…. Он разбил меня и мои чувства. Мне так тяжело думать об этом. Те выходные… они просто разрушили меня и мою любовь. Не знаю, что делать с этим. Я понимаю, что он хочет все исправить. Ничего не выходит. Мне слишком тяжело. Я пытаюсь забыть, успокоиться…но ни черта.
Не вспоминаю, как мы проводили вместе время, как смеялись, как говорили. Мне страшно признаться, что я не помню ничего хорошего. Боль того дня затмила абсолютно все
Хочу пойти ему навстречу, чтобы мы исправили все вместе…но у меня просто нет сил. Я жду, что он изменится, станет лучше. Тогда я буду действительно счастлива.

@темы: боль в сердце

22:38 

Почему так часто говорят, что женщины слабый пол? На самом деле это не так. Конечно, мужчина может свернуть горы и количество его «ты должен» намного больше, чем у женщин. Но что переживает женщина? Мы всегда слишком о много беспокоимся, слишком часто проживаем, страдаем, предугадываем. Мы воспитываем детей, убираем дом, моем посуду и готовим есть. Мы чистим еще живую рыбу и разделываем тушки кроликов.
Мы подвержены влиянию газет, журналов телевидения. В отличие от мужчины, мы все время находимся в жесткой зависимости от нашего покровителя. У нас всегда есть только два выбора: либо быть под крылом человека, который рядом, либо быть сильными, независимыми и одинокими.
Один мой знакомый как-то признался, что парни просто стесняются или боятся знакомиться с сильными женщинами. Потому что страх оказаться ничтожным на фоне женщины слишком велик. И мы, сильные и крепкие девушки, вынуждены казаться тихими и кроткими. Чтоб мужчины верили в самих себя.
Но в какой момент мы можем расслабиться и быть сами собой? Когда мы можем гордо держать голову и шагать в покое, не боясь быть осужденными? Каждая девушка всегда испытывала на себе подобное влияние общества. «Прекрати грызть ногти! Ты же девочка!» «Не чавкай. Ты же девочка!» я никогда не слышала: «Перестань чавкать! Ты же мальчик!»
Ну и где это общество джентльменов? Где этот мир мужчин, способных стать опорой?
Я часто слышу, как мужчины говорят, что девушка должна быть скромной, умной и хорошо готовить. Но при этом выворачивают головы на дамочек на огромной шпильке и с полуголой жопой.
О, Господи! Серьезно что ли? И эти люди говорят о приличии, своими взглядам поощряя голые задницы? Вы серьезно хотите блядовитых девственниц? Серьезно? Правда?
Это сумасшествие! И полный бред! Никогда не обратит внимания на твой прекрасный мир, если твоя талия толще шестидесяти сантиметров!
Мы живем в мире абсурда! Грязи и лжи! Лицемерия. Похоти. Злобы. Гордыни.
Слишком много вы хотите, господа!

@темы: ложь, мужчины

09:44 

Новая жизнь

Мне всегда с трудом удавалось жить. Каждое движение моего больного тела удавалось мне с трудом. Я всегда была больна душой и сознанием. Меня часто били, насиловали, ненавидели и убивали каждым словом. За годы ужаса и страха я отрешилась. Моя боль стала мне клеткой. Мое сердце покрылось панцирем из чешуи.
Ваня как-то сказал, что люди, занимающиеся тяжелой атлетикой, тщательные выюирают друзей. Каждый старательно отсеивает раз за разом «лишних». Нам всегда было проще быть одинокми, а не в обществе сомнительных людей.
Раз за разом, подход за подходом мы убиваем в себе прошлое, стеснительных и слабых людей, обиды и злобу, страх и отчаяние. Мы пытаемся доказать всем, а в первую очередь самим себе, что нас так просто не выбить из колеи. Мы знаем, какого это, когда не можешь встать с утра, как просыпаешься ночью от дикой боли в пояснице, как болят ноги и руки, как мышцы спины отказываются держать позвоночник. Но мы каждый раз все равно встаем и идем к цели. Мы видим цель. И мы идем к ней.
Вчера что-то сломалось во мне. Стало так дико больно. Я зашла в душ… я долго сидела на корточках, пока ледные струи воды барабанили по затылку. Как было больно дышать! Задыхаться от собственного бессилия.
Я видела, как Антон отдалился от меня. Я не могла быть больше ему опорой. Я не могла больше решать за нас двоих. Страх одиночества переборол меня. Я не чувствовала ничего, кроме боли. Ни единого импульса в теле, кроме страха. Так дико, одиноко…. Хотелось выть, запрокинув голову.
Страшно представить, как много людей живет в общежитии. Шестнадцать этажей, более тысячи одиноких людей. Кто из них сейчас так же, свернувшись в комок боли и усталости, рыдает в душе под шум воды, чтобы никто не слышал и не знал его боли?
Боль стучала по вискам, заставляла вжимать голову в колени все сильнее и сильнее. Так невыносимо стало жить. «Господи! Дай мне сил!» - молила я, вцепившись холодными пальцами в волосы. – «Прошу, защити меня! Дай мне знак! Я так устала! Мне так больно!»
Помоги, пожалуйста.

Антон ушел. Он снова оставил меня одну на пепелище разрушенной души. Я снова была совершенно одна. Я долго рыдала, захлебывалась слезами. Девочки гладили меня голове и пытались успокоить. Они спрашивали, что случилось, а я не могла сказать. Мне даже некуда было бежать. негде просить защиты и покоя. Я осталась одна. Действительно одна. Я никому е могла поведать о своем диком разочаровании во все.
Он вырвал сердце. Он растоптал его и извалял в грязи. Так больно и дико…. Быть собой.
И я бежала. Малодушно просила помощи у незнакомого мне чеовека. Стефан Цвейг псал, что человеку легче открыться незнакомым людям, чем близким. Потому что мнением бизких мы дорожим.
Тот парень защищал меня от внешнего мира однажды. Я бежала к нему опять. Я просила помощи. И он помог.
«Мой тебе совет: не пускай больше этого человека в свою жизнь. Своих монстров не пускают в свою жизнь, их приручают или отбрасывают.»
Он помог. Помог. Он дал мне тот необходимый для жизни свет. Ту внутреннюю уверенность в себе.
Я стала сильнее, чем раньше. Я больше не позволю никому прикасаться холодными руками к обрубку моей души.
Единственное, что важно теперь – моя жизни и моя учеба.

@настроение: хорошо

@темы: он верит в меня

23:46 

Забыться. Забыться. Забыться...
Не слышать собственного голоса.
Забыться.
Не слышать, как бьет по вискам кровь, как пульсирует боль в затылке.
Забыться. Забыться. Забыться.
Перестать дышать, перестать видеть и слышать. Все отвратно. Все грязно и мерзко.
Если со мной поступали так раньше, это не значит, что так должно произойти сейчас.
Забыться.
Так больно. Так дико больно. Моя душа разлагается на пьедестале моей гордости. Мое сердце разрывается на куски, изнывает от горя и отчаяния.
Я тону в самой себе. В собственном мире страхов и сожалений. Мне так дико больно.
Он покинул меня и мое тело.
Я осталась одна.
С годами я разучилась писать, читать и творить. Я не могу держать в руках кисточки, не могу связать и пары слов в предложение, а мысли в голове крутятся вокруг недавно просмотренного порно и количества подписчиков в «Инстограме».
Я старательно каждый вечер смотрю «Дом 2», просматриваю новости в изоленте «ВК» и ложусь спать. Меня не донимают мысли. В голове нет шорохов. Я перестала разговаривать со своей тенью. Мои личности покинули меня. Я перестала быть чокнутой. Я больше не говорю сама с собой. Даже мое отражение отвернулось от меня. В голове глухо. На столько глухо, что общество людей начинает поглощать меня. Со мной никто не говорит в университете. Я все время стою одна на перемене. Круг моего общения сужается до преподавателя в столовой, который сидит рядом со мной. Почему мне так легко обсуждать релятивистскую теорию механики с семидесятилетним преподавателем и так трудно отпустить смешную шутку в кругу сверстников?
Я не знаю. Я так во всем запуталась. Я так дико устала…

@темы: боль в сердце

21:33 

Проблемы толстых

Я больше трех лет занимаюсь спортом. Это тяжелый и изнурительный труд. Это ночи, когда ты просыпаешься от адской боли в мышцах. Это дни, когда каждый шаг может даваться с болью. Каждое занятие – борьба с самим собой, со своими страхами и комплексами. Люди, которые приходят в зал, вступают в тяжелое соревнование с собой, со своим телом и со своей ленью.
В последние пол года я не хожу в зал. Я ничего не делаю и не могу даже заставить себя сходить на вечернюю прогулку. Корни моей депрессии поглотили меня и заставили медленно вымирать каждую клеточку моего мозга.
Раньше мне легко было пробежать три километра. Сейчас я не могу подняться без отдышки на второй этаж. Я наклоняюсь к столу и чувствую, как мне тяжело. Находясь в подобном состоянии, невольно задумываешься: «Что пошло не так?»
Ты оглядываешься по сторонам и видишь худых людей, ты видишь, что в моде 44 размер одежды. Ты чувствуешь, что на тебя смотрят. Мне отказали в четырех ресторанах, молча повесив трубку, когда я сказала, что размер моей одежды 48.
Я могла бы сказать, что общество диктует нам быть худыми, что это несправедливо. Но я этого не сделаю.
Сегодня я напишу рубрику «Проблемы толстых».
Вы когда-нибудь читали формулы для толстых людей? Каждая строчка таких сайтов пропитана равнодушием. Ты не испытываешь никакого успокоения или удовольствия от того, что читаешь собственную характеристику. Подобные заведения, как правило, носят мотивационный или успокоительный характер. Если первая группа не помогает, то вторая – полный бред. Высказывания худых людей о том, что нужно полюбить себя, толстых, такими, какие мы есть, звучат утомительно.
Сколько раз мы слышали о том, что под слоем жира может скрываться теплое и нежное создание? Поднимите руку те, кого раздражает фраза: «Главное не внешность, главное – душа.» Никто не обратит внимание на твою бабочку внутри, никому не нужна будет твоя любовь, если на твоем лице угри, а на животе лишние десять килограммов.
Я знаю.
Я знаю, какого это – быть толстым.
Почему таких людей пытаются классифицировать? Почему психологи говорят, что проблема может идти глубоко из детства? Для того, чтобы образовался лишний вес, не нужно быть семь пядей во лбу. История пестрит счастливыми толстяками. Но стали бы они менее счастливыми, если бы похудели? По моему субъективному мнению, никто бы не отказался хотя бы на сантиметр приблизиться к эталону общественности.
Во все временя люди хотели стать совершеннее. Во все времена существовали отбросы и очередные Мистер и Мисс Вселенная. Только мода каждый раз менялась, меняя идеальные параметры. Нет ничего плохого в стремлении стать красивее.
Да. Красота для всех разная и каждого есть свой абсолютный эталон красоты. Мы ведь говорим о внешности, так? Для одних красота заключается в стройности, для других – в полноте, для третьих – в чистых и светлых глазах. Все было бы хорошо, но на каждого такого человека, находится масса недовольных. Всегда найдется человек, который не постесняется кинуть камень и обсмеять даже Мисс Совершенство.
В этом и есть трагизм и драма нашего общества. Мы – создания субъективности. Для каждого из нас синий цвет бывает разным. И все мы люди разные. Но при этом каждый подчиняется диктатуре «свыше».
Сейчас, подчиняясь эталону совершенного тела, миллионы людей посещают спортзалы, ходят к косметологам, наращивают волосы, ресницы ногти и даже удаляют жир с живота.
Сейчас я должна сказать, что мы должны полюбить себя такими, какие мы есть на самом деле. Но я этого не скажу. А так же я не скажу, что нужно измениться.
В первую очередь толстый человек, похожий на меня, глубоко несчастен внутри. Толстому человеку не нужно ходить в зал. Толстый человек не соблюдает диеты. Толстый человек не живет по идеальному плану идеальных людей. Толстый человек ни в коем случае не бунтарь.
В первую очередь он – человек. Мы не хотим ограничивать себя, но и не хотим жить в этом теле. Мы не хотим ничего делать. Мы устали. Мы знаем, что диеты и упражнения нам не помогают. Мы остаемся такими же. Нет. Это не судьба. Просто так выходит, что комфортность теплой и доброй утробной зоны не дает нам выглянуть во внешний мир.
В первую очередь меня беспокоит вопрос о том, что будет после того, как я стану весить 60? Неужели я продолжу соблюдать диеты? Продолжу бегать по вечерам? Ходить в спортзал? В силу особенностей своего организма я понимаю, что подписываюсь под Вечностью по имени «без».
Без жирной пищи. Без углеводов. Без масла.
Но так же и без жира. Без проблем. Без комплексов.
Ты взвешиваешь в голове эту чашу весов в самом начале пути. Ты взвешиваешь и думаешь: «Уверен ли ты, что хочешь прожить так и в горести и в радости, в богатстве и бедности, в здравии и болезни? Согласна ли ты, Елизавета, всю сознательную жизни бегать по вечерам и каждый четверг ходить в зал?»
И как раз здесь ты делаешь выбор. Тот самый выбор. Большинство людей не могут похудеть, потому что не знают, что будет «после». После будут короткие шорты, бикини, размер S. Но что еще?
Я не знаю, потому что я толстая.
Сейчас я четко решаю измениться.

@темы: проблемы толстых

23:00 

Миша

Какой-то кошмар творится в моей жизни, о котором мне стыдно писать. Но рассказать мне некому. Поэтому внутри зреет ком недосказанности с самим собой. Мысли сворачиваются слой за слоем в какую-ту непонятную тягучую массу, мешающую дышать.
У меня ощущение, будто слова вот-вот вырвутся из груди и превратятся в глупость, о которой я могу пожалеть. Мне так хочется поделиться с кем-то откровенными желаниями и страхами, томящимися в душе. Но у меня никого нет.
Я мучаюсь кошмарами. Каждую ночь мне снится пустой родной дом. Я вижу, как захожу в коридор, а на стенах пыль, на полу грязь, в комнатах никого нет. И я иду по дому, натыкаясь на двери. Открытые дыры голых проемов. Появляется ощущение, что этот дом покинут навсегда. Иногда я вижу какую-то девочку, которая стоит в моей комнате. Она смотрит на меня чернотой голых глазниц, а я смотрю на нее. Я понимаю, что мне нельзя к ней идти, что она то, чего я так сильно боюсь. Но я все равно подхожу, четко ощущая, что сплю. Я пытаюсь проснуться. Пытаюсь очнуться от кошмара, но не могу. Иногда бывает, что сквозь сон мы видим комнату, видим подушку, но я так глубоко пала внутрь собственного ада, что не могу вынырнуть, что ночь поглотила меня так, что кажется, будто я не проснусь никогда.
Рывком поднимаясь с подушки, ощущаю себя разбитой. Очертания общежития пугают меня не меньше, чем только что увиденный кошмар. В какой-то момент ловлю себя на том, что мелко дрожу, что кожа покрыта мурашками, что дышу через раз, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Я вновь засыпаю, все так же глубоко ныряя внутрь сознания, вновь вижу один и тот же сон о пустых стенах, вновь просыпаюсь от собственного крика и вновь засыпаю. И так каждую ночь. Каждый раз. Каждый час. Не спать вообще было на много проще. Какой-то зацикленный мир сновидений, не выпускающий мой искалеченный разум из своих цепких лап.
Просыпаться по ночам – мой личный ад. Мое персональное чистилище.
Я пару ночей спала спокойно, проваливаясь в бездну невидения. Я спала так крепко, что меня не будил даже звонок телефона. Видимо это была маленькая отсрочка от моих безумных ночей. Сама жизнь смеется надо мной, как только я забираюсь в постель.
Однако утренний чай смывает остатки бессонницы, и в новый день я вступаю с высоко поднятой головой.
Когда жизнь стала такой трудной? В какой момент все пошло наперекосяк? В какой момент я облажалась, что стала такой, какая я сейчас? Иногда я задаюсь этими вопросами, в такие моменты я ощущаю себя чужой для самой себя: волосы не те, фигура другого человека. Да и жизнь не моя. Мне кажется, что кто-то слишком долго разыгрывает меня, что это только временное обиталище. А затем должно произойти что-то большее.
Но это «большее», естественно, не происходит. И мне приходится очнуться от минутного помутнения. В такие моменты Миша снова развлекается надо мной.
Как у него так выходит играть со мной и моими мыслями? Он извращает каждое дуновение моего разума. Недавно он сказал мне: «Я люблю тебя, Лиза.»

«Так вот я сказал тебе, что люблю тебя. Хотя я и говорил это раньше, я никогда не шутил об этом) Но понятия любви у нас с тобой тотально отличаются друг от друга) для меня понятие любви не включает в себя нечто собственное, направленное внутрь себя. Я не могу сказать человеку, которого люблю, что он мой, принадлежит мне. Нет. Напротив же, для меня любовь - это энергетика, направленная изнутри меня к человеку. Я рад его видеть, я искренен, я постоянно улыбаюсь, всегда рад этому человеку, я доверяю этому человеку, я не отказываю ни в чем этому человеку и всегда готов помочь, если у меня есть на это ресурсы. От этого у меня нет понятия ревность, зависть, я не опасаюсь, что человек уйдет от меня. А потому что я этого человека не держу. Когда я люблю я расширяю свободу человека которого люблю, не ограничиваю его. А любовь в твоем понимании (как любовь парня к девушке) - это некий симбиоз твоих понятий любви и влюбленности. А именно - мое понятие о любви плюс к этому тактильный контакт, в который так же входят половые отношения, обнимашки, поцелуи. Поэтому у меня нет влюбленности в чистом виде. Она идет всегда с моим понятием о любви.
А теперь конкретно тебя. Тебя я люблю. Но и так же есть приятные желания тактильного контакта, в частности объятия. То есть мне нравится с тобой общаться, смеяться, гулять, смотреть на тебя, узнавать о тебе все больше, но и так же в зависимости от твоего желания и разрешения - это объятия, хождение под ручку и подобное. Да, у других это называется любовью в том понимании, что пропагандируют все. Я же не боюсь отпустить человека. Ибо я его не держу. Он свободен сам по себе. Да, я могу огорчиться, буду скучать, всегда буду улыбаться, если случайно пересечемся и обязательно поздороваюсь.»


Что? Миша, ты насилуешь мой разум. Миша, ты сводишь меня с ума. Миша, мне становится плохо от того, что ты говоришь мне. Я сужаю все его мировоззрение до одной единственной точки зрения – своей собственной… в моей голове не укладываются его слова, потому что у него есть девушка.
Мне становится страшно от его слов, потому что он ложиться спать с другой женщиной, он обнимает другую женщину, он целует другую женщину. А говорит такие вещи мне. Почему? Зачем?
Он знает, что я не смогу прочитать это так, как хочет он. Я не смогу согласиться с ним в должной степени. Я не смогу понять его.
Не смогу…
Любовь для меня не приемлет других людей. Не приемлет одиночества. Я просто выживу из ума от одной только мысли об этом.
Моя настоящая любовь желает окружить человека радостью и заботой. Моя любовь будет счастлива, если объект будет счастлив. Не со мной. но счастлив. Прежде всего для меня это внутреннее желание дарить тепло. Но я не могу подпустить к себе посторонних. Мне будет тошно от чужих рук, от чужих объятий.
Да. Я эгоистична и непостоянна. Я желаю направить все на себя. Я желаю обеспечить саму себя.
Но… все это нечестно по отношению к НЕЙ. К той, кого любит он. Это несправедливо, неправильно.
Хотя Миша не говорил об отношениях в прямом смысле этого слова. Он не говорил, что хочет, чтобы я была его девушкой. Но его слова…убивают меня. Они заставляют каждую клеточку моего тела, каждую мышцу и косточку напрягаться и дрожать. Это не похоже на трепет. Это не похоже на что-то теплое и прекрасное. Я ощущаю страх мыши перед коброй. Я чувствую, как кольца чужих пут смыкаются у меня на шее, чувствую, как трещат ребра. Я чувствую… что мой мир выплескивается из чаши сознания, обретая в хаосе порядок.
Мой неподдельный ужас перед откровенностью Миши выбивает дух из моего тела.
Ты думала, что во мне пусто?
Я не думала, Миш. Я ничего о тебе не думала. Я никогда не пыталась угадать то, что ты чувствуешь. Я не хотела заглядывать в твой мир. Я не хотела познавать тебя. Мне было комфортно плавать на поверхности, а ты за ноги тащишь меня на дно. Что я увижу там, в глубине? Я боюсь утонуть.
Я не знаю, к чему был тот диалог. Я не знаю, что будет в среду. Мои мысли приходят в диссонанс.
Одна моя половина жаждет прижаться к нему, жаждет его тепла и заботы. Она готова отдать все, что имеет. Она готова быть рядом всегда.
А вторая половина… вторая половина хочет держать все на расстоянии вытянутой руки. Не хочет просто так отдавать ключи от своего сердца. Она не может смириться с другой. Моя половина хочет принадлежать, но не может.
Все, что я сказала выше, относится к моему виденью вопроса. Мое субъективное мнение не в силах включить в себя мнение Миши. Оно не в силах вообще что-то принять внутрь себя.
Я просто жду среды.

@темы: безумие, сводит с ума

16:23 

Если вы гадаете на кофейной гуще, вы никогда не можете быть
уверены, что предсказание – правда: в
мире, где люди лгут сами себе, никому нельзя доверять. Если вы понимаете о чем
я.



Меня зовут Елизавета, мне 19 лет и я пью кофе только до
полудня. Около двух лет я страдала бессонницей, больной и всепоглощающей. Мир терял краски, а я утопала в сером вареве
тоски и ужаса. Мне хотелось завернуться в кокон одеял и подушек и проспать
вечность. Я лежала на спине, смотрела в потолок и думала о том, как сильно хочу
спать. Мои веки были тяжелыми словно чугун, налитыми кровью и воспалившимися от
недосыпа. Не тяжело было спать по два часа в сутки – невыносимо не спать
остальные 22. Сотни мыслей гадюками вились в моей голове, переплетаясь черной
склизкой блестящей массой внутри черепа. Каждый вздох – невыносимый укус.
Каждое движение – клыками в уши и нос. Я думала, что еще один такой день и я
сойду с ума. Еще чуть-чуть и потеряю равновесие. Однако утро сменяло ночь, за
утром следовал день, а затем и вечер. И так неделю, месяц, год… Каждое
мгновение на грани с самим собой. Сейчас я просыпаюсь по три раза за ночь – в
час, в три и в семь. Сползаю с лестницы, проверяю почту, иду в туалет, пью воду
прямо из стакана фильтра и снова ложусь спать. Однако чувство усталости все еще
не покидает меня. Это неконтролируемый процесс.



Я знаю, почему я сплю сейчас ночью. Я знаю, почему больше не
ворочаюсь. Я знаю это лекарство от бессонницы.



Я просто устала быть собой, существовать между реальностью и
сном. Я начала понимать, что люди не
обязаны меня любить, уважать и ценить. Они не должны говорить мне правду и
отвечать взаимностью. Пора уже перестать ныть о том, что у меня никого нет.



Я счастливый человек: все в моей семье живы и здоровы, я
учусь в одном из престижных ВУЗов страны, у меня есть Алиса и Сережа, которые
тоже здоровы и у которых все тоже хорошо. Мне нужно было прожить два года в
ужасе и отчаянии, чтобы понять, как на самом деле все было прекрасно. Наш мир
строится на контрастах: пока мы не почувствуем горечи, мы не сможем понять, как
все было сладко до этого и после.



Два года бессонницы. Два года ежедневного самокопания и
разрушения. Два года. Два.



Я обнимаю Ваню за плечи и думаю о том, какие у него красивые
глаза. Темно карие, с красивым блеском, такие, что глядя в них, хочется
утопиться или застрелиться.



- Я хочу целовать
тебя в щеки, - бодро говорю я и, встав на цыпочки, целую задумчивого Ваню.



Он, продолжая сосредоточенно слушать голос в телефоне, смотрит на меня и улыбается. Мне
хочется целовать его губы, нос, подбородок, брови и лоб, хочется обнимать его
за шею, хочется дышать ему в плечо, хочется обнимать за талию и прижиматься
грудью к его груди.

Ваня.



Ваня – человек, сумевший заставить меня посмотреть на мир
иначе.



Я чувствую себя ребенком, как сотню лет назад, когда у меня
появился первый парень. Мне кажется все новым и необычайно ярким. Будто в
первый раз в жизни меня обнимают за талию, целуют в щечку, гладят по волосам.
Ваня мне кажется невероятно большим и высоким, стройным, как веточка. У него
большие руки, большие плечи. Рядом с ним я ощущаю себя крупинкой. Мне хочется
быть его принцессой.



Впервые за последние несколько лет мне захотелось
остановиться, успокоиться и выдохнуть. В вечном беге от самой себя перестаешь
жить настоящей жизнью. Я так долго подавляла себя и свои мысли, что перестала
слышать голос разума.



Я подавляю в себе все: мысли, чувства, эмоции и страхи. Я
заталкиваю их так глубоко в недра сознания, что они, не найдя выхода, погибают
внутри, со временем дав течь и гнилой запах.
Я убиваю в себе человека, истребляю доброту и искренность, чтобы потом
не сидеть в ванной и не думать о том, как здорово было бы умереть прямо сейчас.
Как же это было бы хорошо и по-настоящему просто. Мне хочется подтянуться и
поцеловать Ваню в губы.



Но я прижимаюсь к его подбородку. Мне больно. Мне очень
больно. Чертовски больно. Так больно,
что было бы проще умереть.



Потом, уже спустя время, мы шли по улице. Огромные здания
вокруг вздымались вверх. Хлопья снега падали вниз. Я держала Ваню за руку и все
еще думала о том, почему я именно здесь и именно сейчас. Когда он наклонился к моему лицу и поцеловал, я подумала, что,
возможно, самое время стать человеком. Попробовать начать все сначала. Может
быть, что-то изменится и я захочу просыпаться с кем-то, говорить с кем-то, жить
с кем-то и кем-то.



Я даже почти почувствовала, как внутри меня, в животе, было
что-то теплое, больше похожее на человеческое чувство, а потом я успокоила
себя, вспомнив, что пару минут назад пила горячий кофе.



Это было слишком давно и слишком неправда, что я гуляла с
кем-то, говорила с кем-то, держала за руку, просила наклониться для поцелуя.

Мне жаль, что я повторяю эти слова так часто. В моей жизни это стало редкостью
сразу после того, как ушел Антон. Больше я не хотела и не могла быть с кем-то.
Я не могла представить, что кто-то другой может быть рядом, целовать мое лицо и
обнимать меня за талию.

Я хотела научиться жить с самого начала.
Улыбаться, играть, веселиться. И
правдой было то, что мы танцевали в парке, что он обнимал меня за плечи, что он
бегал за мной по снегу и держал за руку в кино. Правдой были и постоянные звонки по телефону,
разговоры в скайпе. Я совсем позабыла, как это было хорошо.



Конечно, все пошло прахом. Все разрушилось и разбилось.
Потому что я мерзкая и грязная тварь, которая не умеет поддерживать и учитывать
чужие пожелания. Я просто не могу и не
умею быть живой, что- то чувствовать и искренне сопереживать.



Мой мир, такой крепкий и надежный, рассыпается на сотни
мелких кусочков, сталкивается с границами сознания и рушится на миллионы и
миллиарды осколков больного изможденного естества. Я слышу, как каждая ниточка
нервов напрягается под тяжестью мыслей, как разум, так долго и властно
сжимавший меня в крепких объятиях «нормальности», сдается. Каждая клеточка тела
заполнена желчью давно разложившейся души. Если раньше, я чувствовала себя
бесконечной дырой, черной и всепоглощающей, то сейчас… сейчас мое тело, моя душа
и чувства мертвы так долго, что начали темнеть, гнить и вонять. Личинки злобы и
зависти закрались в самые дальние уголки моего разума и породили чернь.



Я мертва так долго, что плоть моя стала похожа на темное
варево гнилья и затхлости. Я мертва так долго, что самые сильные и самые
властные обелиски совести и доброты покрылись трещинами. Крысы всепрощения
бегут с тонущего корабля, такого огромного и мощного, что, казалось, никогда не
способного дать течь. Я мертва слишком
долго, чтобы уметь остановиться.



Как можно быть столь одиноким и столь больным человеком,
когда тебя крепко прижимают к сердцу?
Как можно мыслить о том, как легко выйти в окно или как просто на самом деле
достать из шкафа пистолет и прострелить себе голову?



У меня талант страдать. Талант саморазрушаться. Талант
ненавидеть себя.



Я удивительно талантливый человек.



Я целую Ванину шею,
слегка прикусывая кожу. Вдыхаю запах его
чистого тела, душистого мыла и кофе. Мне не хочется жить. Не хочется.



Его пальцы пахнут сигаретами и кофе.



Со временем мы просто перестаем помнить, что кто-то нас
любил, что кто-то нас ждал и что кому-то было важно наше присутствие. Время
убивает в нас людей: воспоминания становятся блеклыми, а место доброты и
радости занимает боль бесконечная и всепоглощающая. Время не лечит ран, не
спасает наших бессмертных душ. Ничего подобного. Человек просто учится жить с
тем кошмаром, который произошел в его жизни. Несправедливо? Возможно. Но кто
говорил, что жизнь может быть честна и справедлива? Большая редкость в нашем
веке. Не так ли?



Мне всегда говорили, что я сильный человек, что я справлюсь,
что все, непременно, получится. Я как бездна. Огромная и всепоглощающая. Я,
честно сказать, не представляю, почему жива до сих пор, почему улыбаюсь и
смеюсь. Я заставила себя быть такой. Я утопила в глубине своей души всю
боль и усталость. Я смогла. Я сделала это. Впервые за двадцать лет.



Спасибо, Ваня, что научил меня жить дальше и ненавидеть
людей еще больше


00:23 

Я верю в приметы. Верю, что сама природа умеет и желает
сопротивляться человеческой воле. Я верю, что существует нечто великое и
могучее, нежели мы сами. Но я не верю в Бога. Каким бы он ни был, в моих мыслях
его не существует.

Это было серое сухое утро. Небо заволокло серебряными
стальными облаками, дул порывистый холодный ветер. Солнце пугливо пряталось в
небесном пространстве, освещая Елец мрачным и тусклым светом. Я, выпрямившись и
подтянувшись как стрела шагала своей уверенной и сильной походкой вслед за
сестрой и ее мужем. В руках Настя держала маленький кулечек ее сын и мой будущий
крестник.

Я никогда не верила в Бога так, как предполагает это
вера.

Когда Ярослав надрывался истеричным воплем, я понимала
его страдания. Я не слышала службы, не слышала, что говорил поп, не слышала
никакого другого звука кроме срывающегося плачущего крика бедного испуганного
ребенка в своих руках. Я чувствовала, что все, что в принципе я имею в своей
жизни этот ребенок и
мой младший брат. Все, что я могла и хотела желать спокойствие и благополучие Ярослава. Силой своей
воли и власти над своими эмоциями, я собирала остатки спокойствия и качала,
тютешкала, лялькала ребенка. Когда он замолкал в моих руках, погрузившись в
невиданные мне сновидения, я чувствовала счастье. Не от того, что этот крик
закончен, а от того, что этот ребенок спокоен, что у него ничего не болит, что
он в безопасности. Что мы вместе
достигли внутреннего баланса друг с другом.

Взмокшая, уставшая, с ребенком в дрожащих руках я подняла голову и встретилась
глазами с Иисусом. С этим мрачным и молчаливым изваянием на кресте. Обреченный
на вечное страдание, он устремил болезненный взгляд к небесам. Что-то говорил
поп, читая молитвы, шептала что-то моя мама, крестный отец, Рома, что-то сказал
мне. Но время остановилось вокруг меня. Я перестала слышать, видеть и
чувствовать. Мир, такой жестокий и властный в своем горделивом молчании,
устремил свой всевидяший взор на меня, бренную песчинку в бескрайнем вареве
жизни. А я глядела на него. Когда ты смотришь в глаза дьявола, он смотрит на
тебя в ответ.

Отрекаешься ли ты от помыслов сатаны?

Отрекаюсь.

Владыка всего сущего и несущего, истинного и бесконечного.
Принимаешь ли ты его?

Ни одно божество, ни вселенское зло, ни гром, молния и стихия
не разлучат моего сердца с сердцем и разумом моего крестника. Я не вкладываю в
это религии, не вкладываю мыслей о Боге и вере. Я вкладываю все человеческое,
все властное и могучее, что есть во мне, в заботу о маленьком комочке нервов и
боли в моих руках. Я отрекаюсь от судьбы, дьявола и бога вместе взятыми. Я не
верю в Вас.

Я не верю в тебя и твое могущество, великий Господь. Я не
верю, что Ты вездесущ. Я смотрю в твои глаза и говорю, что тебя нет для меня. Я
имею право выбора. Я не боюсь попасть в Ад. Не пугай меня жерлом вулкана. Мне
больше не страшно. Я тверда в вере

Моя любовь к брату, к племяннику больна и неестественна.
Она не способна защитить этих крошек от всех невзгод жизни и превратностей
судьбы. Я не сумею приобщить их к вере. Но я способна воспитать в них то, что
есть во мне. Я способна проявить этот внутренний стержень. Которого не хватает
многим. Все то, что приобрету и буду иметь, будет принадлежать не тебе, о
великий разум, а им.

Мой мрачный и спокойный взгляд столкнулся с глазами священника.
Мы не верили друг другу: он
мне, я ему. Он на
секунду замолк, столкнувшись с моим упрямым недоверием, но продолжил молитву.

Люди склонны придумывать имена всему, с чем сталкиваются.
Когда мир был полон загадок и тайн, а человек не обладал должным уровнем
знания, существовала потребность в объяснении природных явлений таких как:
восход солнца, гроза, дождь, рост и развитие растений. Так и появилось великое
и всемогущее существо – Бог. Вопреки Библии и истории, человек создал Бога, а
не наоборот. Человек являлся разумом, а Господь – творением разума. В наш век
технологий и коммуникаций, в тысячелетие исследования космоса и океана, люди
больше не нуждаются в слепой вере. Им нужны факты доказывающие или
опровергающие.

Я думаю, что поп увидел в моих глазах веру в науку и
отсутствие веры в его Бога.

Пожалуйста, думай как хочешь. Но это мой мир, который
тебе не исправить и не изменить.

Я хочу думать, что существует нечто большее, чем мы сами.
Что кто-то оберегает нас и наши души. Но этому великому разуму меньше всего
нужно поклонение и жертвы. Иначе что это за разум? Эгоистичный и порочный дух,
развлекающийся глупыми и мелкими существами, как мы? Ели есть Господь, то он
либо отвернулся от нас, либо давно мертв. Иначе как объяснить весь этот ад,
происходящий вокруг?

Мы травим и убиваем планету, которая является нашим
домом. Мы истребляем такие же живые существа, как и мы сами. Зачем?

 

Во славу сатане.


23:26 

Вступление

Честно говоря, не знаю, с чего начать свой рассказ. Меня зовут Елизавета. Мне 18 лет.
Моя мама никогда не говорила мне о том, почему решила назвать мен именно так. Просто она заранее была уверена, что я буду Елизаветой.
Я всегда была озорным и непослушным ребенком. Легко находила контакт с окружающими, широко смеялась и не была излишне избалованна. Мои родители все время работали. Отец перевозил щебень с карьера на своем огромном «Камазе» с красной кабиной. От этого мужчины всегда пахло машинным маслом, мазутой, а шея была перепачкана грязью вперемежку с черным загаром. Его глаза всегда были добрыми, излучающими тепло голубыми льдинами в чернеющей коже. Отцовская мощная фигура всегда выделялась из толпы. Он был выше любого мужчины в целом мире, который открывался моему детскому взору. Моя мама, под стать мужу, была высокой женщиной с вьющимися длинными волосами. Мне достались от нее большие зеленые глаза с черной каемочкой. Ее глаза всегда лучились светом, ее губы задорно смеялись и блестели золотыми зубами. Она говорила только добрые слова.
Я была счастливым ребенком. Бескрайно счастливым. Обласканным со всех сторон.
Но потом что-то изменилось…я часто слышала, как родители ругаются, как плачет мама. Я смутно помню тот мир, разрушенный осколками несчастья родителей…
Серые обои с голубыми холодными цветами, покрывшимися копотью и пылью…старый диван в центре огромной пустой комнаты… тусклый свет серого неба из моей комнаты. Слякоть… у нас не было забора. Не было мебели. Не было асфальтовой дорожки. Как у соседей напротив.
Я помню этот огромный дом напротив нашего. Высокий, с башенками, со шпильками на заборе, аккуратные цветы за плетеным забором и огромным обласканным далматинцем. Как он был красив! Как игрив и недосягаем! А мой Кузька с пушистым хвостом и торчащим набекрень языком был совсем другим. Обычный дворняжка, которого принес мой дед еще щенком.
В какой-то день я увидела глянцевые ботинки у нашей двери. Чужие и незнакомые. Наш сосед…и в комнатах пусто. Он улыбался мне и тянул руки ко мне. Сосед всегда хотел дочку, но жена родила ему двух сыновей.
Где моя семья? Где родители? Их не было. Не помню, где они были…
Не помню…
Чужие обои, чужая постель… мать в первый раз бросила моего отца…
Он бил мою мать.
Она спала со мной в спальне.
Она поливала ночами подушку слезами и думала, что я сплю.
Я слышала.
Слышала…
Все. До последнего всхлипа…

Я выросла сильным человеком, который способен защитить семью, людей, которые рядом, и саму себя.
Я ненавижу, когда люди говорят, что не могут делать что-то, что нет времени и возможности. Если ты хочешь, ты поднимешь свою жопу и из кожи вон вылезешь чтобы добиться своего.
Как много сломанных и больных людей…как много слез и боли я вижу каждый день. Порвать оковы, стряхнуть с плеч пыль и выпрямиться способен не каждый.
И мы, люди нового поколения, разума и научного блага, так слабы в своем горе? Так бессильны в собственном самокопании? Почему?
Люди так редко смотрят по сторонам. Так часто не видят своих пороков.
А я устала. Я не могу жить так дальше. Мне тяжело в этом мир. Мне каждый шаг дается с трудом. Каждое утро я просыпаюсь с сожалением о начале нового дня. Хотя сама призываю любить жизнь, ценить каждое мгновение.
Я так больна и слаба…мне так нужна помощь извне…

19:29 

Мой цианид калия

Я тот человек, который умеет веселиться и грустить одновременно. Я всегда нахожусь в одном из критических состояний одновременно. Удивительно, что у меня не бывает приступов гнева или страха. Я либо впадаю в депрессию, что недолговечно, либо безудержно смеюсь. Я не умею говорить: «Все нормально.» «Я в норме.»
Я говорю: «Ох, это такой славный день!» или «Твою мать! Я прямо сейчас умру от вселенской печали!» Я задраю голову к небу и восхищаюсь осенней листвой. Я утыкаюсь носом в шарф и иду с закрытыми глазами, пытаюсь угадать дорогу – лишь бы не встречаться с людьми глазами. Я хочу объять весь мир и зарыться с головой в плед. Я хочу целовать своих близких и хочу сгнить где-нибудь в темном уголке одновременно.
Жить в вечном непостоянстве своих мыслей бывает утомительно. Однако с нетерпением ждешь следующего дня: «итак, Ли, что взбредет в твою голову сегодня?»
Я хочу рассказать о двух удивительных вещах, которые заставляют мое сердце трепетать.
В эти выходные я была в родном городе. Прошла уже неделя с того момента, как я ехала в автобусе, поджав под себя колени: слишком высокая и ноги упираются в сиденье напротив.
Во мне слишком много ненасытности. Я никогда не высыпаюсь достаточно хорошо. Я никогда не наедаюсь до отвала – в меня всегда влезет еще воооон тот кусочек торта.
И вот ты стоишь на остановке, подняв голову к небу. Тебе кажется, что ты не был здесь сотню лет или, по меньшей мере, месяца три. Прошла неделя. Ты стоял здесь неделю назад, подняв голову к небу. И точно так же пытался разглядеть звезды.
Ты ходишь по родному городу и больше не ощущаешь себя как дома. Ты чувствуешь, что ты в гостях. Ты здесь не надолго. Ты скоро уедешь. Ты уже не принадлежишь этому миру. Ты не лишний. Просто твое место не здесь. Ты уехал. И больше не вернешься.
Никогда.
Каждый раз я приезжаю и хочу охватить все то, что я упустила. Но, конечно, большинство вещей прошли безвозвратно и навсегда.
Завернувшись в свой огромный свитер, я шла по узким улочкам Ельца, слушала, как во дворах играет музыка, как говорят люди, как где-то вдалеке проезжают машины. Пиная камни носком ботинок, я шла и ни о чем не думала.

В моей голове образовался вакуум. Сейчас прошлое мне видится сквозь прозрачную призму времени, и я не помню точно, что происходило во мне тогда. Лишь четкое ощущение успокоения. Я чувствовала, что мое беспокойство ушло, что одиночество не тяготит меня, что бездна в моем тугом мирке затянулась. Я была свободна от всего, что сдавливало меня все это время.
Влюбляться в Алису можно бесчиленое количество раз. Заглядывать в ее глубокие зеленые глаза можно бесконечно. Она впускает тебя в бездну своего сознания точно так же, как бескрайний океан поглощает лучи света.
Я сидела, развалившись в кресле и потягивая из большой кружки кофе с молоком. Алиса была напротив. Ее черные волнистые волосы сливались с темнотой за ее спиной. Красивые зеленые глаза блестели в свете рыжего фонаря. Возле ног подруги сидел смоляной пес по кличке Малыш. Девушка ласково трепала его, запуская пальцы в самую густоту шерсти.
Иногда мне кажется, что Алиса рождена самой полуночью. Что звезды – ее родные сестры. Она бездонный океан в моем сердце, который плещется внутри, омывая все, что попадает в сосуд моего естества. Алиса мой цианид калия, разрушающий целый мир. Ее волосы пахнут миндалем, кофе, травами и медом. Ее волосы блестят смородиной на свету. Ее глаза успокаивают и обволакивают. Она заставляет меня влюбляться во все то, что она делает, во все, к чему прикасается. Когда мне плохо, она говорит: «В жопу это дерьмо, Ли! В жопу! Слышишь? В ЖО-ПУ!»
Когда мне хорошо, она говорит: «Эй, Ли, все хорошо! Забей на все остальное! Слышишь?»
Я слышу. Я слышу, Эл.
В жопу.
Я говорила с ней в ту ночь и не могла наговориться. Все мои беды находили отклик в ней. Все мои радости были разделены с ней. В тот вечер… в тот вечер я была влюблена в нее. В ее красивые глаза, в ее тихий голос, в ее слова и мысли. Она не такая поверхностная как я. Она не такая глупая, как я. Она прекрасна.
Иногда я говорю, что она бесит меня. Что она отвратительна. Что она раздражает меня.
Но в тот вечер… я отказалась от всего, что я могла сказать и подумать. Я поняла, кто на самом деле мне так дорог, кому я готова посвятить жизнь. С кем бы я хотела пить чай в старости. Кого я накрыла бы пледом.
Ощущение той близости с ней никогда не было таким естественным.
Алиса тот человек, к которому я пошла с тестом на беременность.
Алиса тот человек, который пришел ко мне, когда я сходила с ума.
Алиса гладила меня по волосам, когда я раскачивалась из стороны в сторону, схватившись за голову руками.
А что сделала для нее я?
Ничего.
Я всегда оказывалась слишком далеко, чтобы действительно помочь. Чтобы защитить ее. Я эгоистка.
Я эгоистичная стерва.
Однако сейчас… я переосмыслила многие вещи. И только в моих руках все исправить.


Я умею быть английской леди. Я умею натягивать колготки и ходить на каблуках. Мои волосы бывают уложены волосок к волоску. Мои глаза бывают подведены аккуратно подводкой. Я иногда крашу губы. И иногда пользуюсь духами.

В дни, когда я выгляжу так, как обычно выглядят девушки, всегда происходит что-то удивительно-хорошее.
Миша раскачивал качели, а я взлетала в воздух. Мое платье кружилось вокруг ног, волосы развевались на ветру. Мне казалось, что Миша далеко-далеко. И с каждым колебанием я вспоминала, что говорил он мне.

Я думала о том, что происходит в его жизни.
Он что-то кричал, широко улыбаясь оскалом ровных зубов.
Я думала о том, что происходит внутри него.
Мои волосы змеями кружились вокруг головы.
Я думала, что сказать ему и не находила слов.
Мое плате задиралось выше колен. Воздух дул в лицо.
Я хотела взлететь к облакам! Я хотела, чтобы вечер никогда не кончался. Я хотела смеяться так же громко, как это было сейчас.
Я молила о вечности и ненавидела мгновение. Проблема в том, что наша жизнь – секунда, по сравнению с вечностью.
За дни, когда я говорю с Мишей, когда он воронкой затягивает в бесконечность своей вселенной, можно отдать многое.

Коротко о главном

главная