Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Бывают дни, когда для полного счастья не хватает зажигалки, сигареты и кружки кофе. Воистину чудесные дни.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
01:05 

Сегодня я поняла одну странную вещь, которая наполнила меня до краев. Эта удивительная мысль охватила меня в одно мгновение, не оставив места для всех остальных. Она была настолько удивительна и проста, что даже не верится.
Я не обязана никого любить. Я не должна вести себя хорошо. Мне не нужно быть милой и пытаться кому-то нравится. Серьезно. Когда я спросила себя "Лиза, почему ты это делала раньше? ", в голову не пришло ни одного разумного ответа.
Потому что я не хочу, чтобы мне делали плохо. Потому что я боюсь боли. Потому что я слабая. Потому что я хочу нравится кому-то. Потому что мне нужно с кем-то общаться. Потому что я одинока.
Нет. Ничего подобного. Это выглядит как пиздеж. Один сплошной пиздеж. Люди все равно меня обижают, они все равно делают гадости, все равно ведут себя плохо. Я не хочу сказать, что я белая и пушистая. Я сука еще та. Но я никогда не хотела обидеть близких.
Иногда я говорю :"нет, конечно, я ее люблю, но иногда она ведет себя как сучка ". Кого я пытаюсь обмануть? Если только себя. Зачем я трачу свои эмоциональные силы на человека, который ведет себя как говно? Зачем я пытаюсь его оправдать? Зачем я пытаюсь найти подход? Просто зачем?
Это ни к чему никогда не приводит, ничего не меняет и не делает лучше. Нет. Это лишняя трата времени, сил и энергии. В пустоту. Зачем давать людям шанс? Еще и еще. А затем еще и... Немного еще?
Люди злые, лицемерные и неудовлетворенные твари. И я просто не должна их любить! Не должна мириться с чужими заебами, что-то терпеть и, почему-то, молчать.
Я не хочу любить своих родителей. Я больше не могу давать им шанса. Это выше моих сил. Они загнали сами себя в эту ловушку, посвятив жизнь друг другу. Они не любят никого кроме себя... Стоп. Ни хера. Они даже себя не любят, раз похоронили свою молодость в очаге семейной жизни. Похоронили амбиции. Похоронили возможность встретить людей , с которыми могли бы быть счастливы. "Мы с твоей матерью, как бы ни жили, а все же двадцать лет вместе. Могла бы и послушать нашего совета. " Понимаете в чем дело, я не хочу жить как вы. Я не хочу строить свою семью как вы. Я не хочу быть как вы. Нет. Лучше я буду одна, чем буду жить как вы. Нет, серьезно. Я никогда не смогу понять, как можно сказать своему ребенку, что он сука, тварь и шалава. Вот как? Сейчас в меня можно тыкнуть пальцем и сказать "Ты что? Они же о тебе заботятся! " забота так не выглядит. Волнение о ребенке так не выглядит. Любовь, блин, так не выглядит.
Мои родители глубоко убеждены, что я ненавижу людей, что я никогда не буду иметь друзей в силу своего характера. Они просто меня не знают. Они не знают обо мне ничего, потому что каждую минуту в доме я нахожусь в состоянии постоянной готовности к какому-то блядскому пиздецу. Я тоже о них ничерта не знаю, потому что они никогда не пытались ничего мне рассказать. Поэтому я не умею выражать своих чувств. Меня никогда не учили любить. Никогда не учили быть милосердной, не пытались меня понять. Это срань. Наши отношения ебаная срань изо дня в день. Я здесь трое суток и мои шарики за ролики уже заезжают. Я просто выживаю из ума от ежедневных скандалов, поводом которых служат мое молчание, моя угрюмость, мое желание свалить из дома.
Я говорю одно и то же. Постоянно. Прокручиваю в голове вновь и вновь. Достаю тебя этим. Потому что в моей голове не укладывается то, что я хочу сказать.
Я не люблю своих родителей.
Вообще. Совсем.
Я не могу внутри себя найти хоть что-то, похожее на любовь. Я просто с этим живу. Пытаюсь жить. Мне больно говорить это. Очень больно. Но так и есть. Наши отношения катятся в пизду. Я просто не могу оторвать от себя это. Будто судорожно хватаюсь за кусок опухоли в мозгу, который разрушает меня изо дня в день.
Я ужасный человек. Просто кошмарный. Но... Меня никогда не учили быть другой. Ничего кроме тупых фраз, вроде *хорошо учись, хорошо Себя веди, уважай старших и бла бла бла". Пфф. Нет. Всем было срать, кем я расту, о чем думаю, что читаю и смотрю. Я сама делала выводы обо всех вещах, даже не о многих, а обо всех, я сама себя успокаивала, сама о себе заботились. Сама делала что-то для своего счастья... Я не знаю ничего, кроме денег, что мне дали. Будто всю жизнь пытались откупиться От меня. Конечно, есть множество вещей, за которые я благодарна. Например, что не сдали в детский дом, свозили на море, отправили учиться в Москву. Маленькие вещи, способные развить во мне к ним любовь и хоть какие-то хорошее отношение, не сопоставимы с тем дерьмом, что я слушаю каждый день, вижу каждый день, чувствую каждый день.
Я не должна их любить только потому, что они мои родители . Не должна.
А если я их не люблю, то какой смысл пытаться любить тех, кто срет в мои тапки из раза в раз? Зачем мне это?
Я хочу выкинуть все эти мысли из головы. Они не похожи на все, что было раньше. Я даже не знаю, на сколько они правильны. Но я думаю, что еще шаг и все пойдет по пизде.

16:23 

Если вы гадаете на кофейной гуще, вы никогда не можете быть
уверены, что предсказание – правда: в
мире, где люди лгут сами себе, никому нельзя доверять. Если вы понимаете о чем
я.



Меня зовут Елизавета, мне 19 лет и я пью кофе только до
полудня. Около двух лет я страдала бессонницей, больной и всепоглощающей. Мир терял краски, а я утопала в сером вареве
тоски и ужаса. Мне хотелось завернуться в кокон одеял и подушек и проспать
вечность. Я лежала на спине, смотрела в потолок и думала о том, как сильно хочу
спать. Мои веки были тяжелыми словно чугун, налитыми кровью и воспалившимися от
недосыпа. Не тяжело было спать по два часа в сутки – невыносимо не спать
остальные 22. Сотни мыслей гадюками вились в моей голове, переплетаясь черной
склизкой блестящей массой внутри черепа. Каждый вздох – невыносимый укус.
Каждое движение – клыками в уши и нос. Я думала, что еще один такой день и я
сойду с ума. Еще чуть-чуть и потеряю равновесие. Однако утро сменяло ночь, за
утром следовал день, а затем и вечер. И так неделю, месяц, год… Каждое
мгновение на грани с самим собой. Сейчас я просыпаюсь по три раза за ночь – в
час, в три и в семь. Сползаю с лестницы, проверяю почту, иду в туалет, пью воду
прямо из стакана фильтра и снова ложусь спать. Однако чувство усталости все еще
не покидает меня. Это неконтролируемый процесс.



Я знаю, почему я сплю сейчас ночью. Я знаю, почему больше не
ворочаюсь. Я знаю это лекарство от бессонницы.



Я просто устала быть собой, существовать между реальностью и
сном. Я начала понимать, что люди не
обязаны меня любить, уважать и ценить. Они не должны говорить мне правду и
отвечать взаимностью. Пора уже перестать ныть о том, что у меня никого нет.



Я счастливый человек: все в моей семье живы и здоровы, я
учусь в одном из престижных ВУЗов страны, у меня есть Алиса и Сережа, которые
тоже здоровы и у которых все тоже хорошо. Мне нужно было прожить два года в
ужасе и отчаянии, чтобы понять, как на самом деле все было прекрасно. Наш мир
строится на контрастах: пока мы не почувствуем горечи, мы не сможем понять, как
все было сладко до этого и после.



Два года бессонницы. Два года ежедневного самокопания и
разрушения. Два года. Два.



Я обнимаю Ваню за плечи и думаю о том, какие у него красивые
глаза. Темно карие, с красивым блеском, такие, что глядя в них, хочется
утопиться или застрелиться.



- Я хочу целовать
тебя в щеки, - бодро говорю я и, встав на цыпочки, целую задумчивого Ваню.



Он, продолжая сосредоточенно слушать голос в телефоне, смотрит на меня и улыбается. Мне
хочется целовать его губы, нос, подбородок, брови и лоб, хочется обнимать его
за шею, хочется дышать ему в плечо, хочется обнимать за талию и прижиматься
грудью к его груди.

Ваня.



Ваня – человек, сумевший заставить меня посмотреть на мир
иначе.



Я чувствую себя ребенком, как сотню лет назад, когда у меня
появился первый парень. Мне кажется все новым и необычайно ярким. Будто в
первый раз в жизни меня обнимают за талию, целуют в щечку, гладят по волосам.
Ваня мне кажется невероятно большим и высоким, стройным, как веточка. У него
большие руки, большие плечи. Рядом с ним я ощущаю себя крупинкой. Мне хочется
быть его принцессой.



Впервые за последние несколько лет мне захотелось
остановиться, успокоиться и выдохнуть. В вечном беге от самой себя перестаешь
жить настоящей жизнью. Я так долго подавляла себя и свои мысли, что перестала
слышать голос разума.



Я подавляю в себе все: мысли, чувства, эмоции и страхи. Я
заталкиваю их так глубоко в недра сознания, что они, не найдя выхода, погибают
внутри, со временем дав течь и гнилой запах.
Я убиваю в себе человека, истребляю доброту и искренность, чтобы потом
не сидеть в ванной и не думать о том, как здорово было бы умереть прямо сейчас.
Как же это было бы хорошо и по-настоящему просто. Мне хочется подтянуться и
поцеловать Ваню в губы.



Но я прижимаюсь к его подбородку. Мне больно. Мне очень
больно. Чертовски больно. Так больно,
что было бы проще умереть.



Потом, уже спустя время, мы шли по улице. Огромные здания
вокруг вздымались вверх. Хлопья снега падали вниз. Я держала Ваню за руку и все
еще думала о том, почему я именно здесь и именно сейчас. Когда он наклонился к моему лицу и поцеловал, я подумала, что,
возможно, самое время стать человеком. Попробовать начать все сначала. Может
быть, что-то изменится и я захочу просыпаться с кем-то, говорить с кем-то, жить
с кем-то и кем-то.



Я даже почти почувствовала, как внутри меня, в животе, было
что-то теплое, больше похожее на человеческое чувство, а потом я успокоила
себя, вспомнив, что пару минут назад пила горячий кофе.



Это было слишком давно и слишком неправда, что я гуляла с
кем-то, говорила с кем-то, держала за руку, просила наклониться для поцелуя.

Мне жаль, что я повторяю эти слова так часто. В моей жизни это стало редкостью
сразу после того, как ушел Антон. Больше я не хотела и не могла быть с кем-то.
Я не могла представить, что кто-то другой может быть рядом, целовать мое лицо и
обнимать меня за талию.

Я хотела научиться жить с самого начала.
Улыбаться, играть, веселиться. И
правдой было то, что мы танцевали в парке, что он обнимал меня за плечи, что он
бегал за мной по снегу и держал за руку в кино. Правдой были и постоянные звонки по телефону,
разговоры в скайпе. Я совсем позабыла, как это было хорошо.



Конечно, все пошло прахом. Все разрушилось и разбилось.
Потому что я мерзкая и грязная тварь, которая не умеет поддерживать и учитывать
чужие пожелания. Я просто не могу и не
умею быть живой, что- то чувствовать и искренне сопереживать.



Мой мир, такой крепкий и надежный, рассыпается на сотни
мелких кусочков, сталкивается с границами сознания и рушится на миллионы и
миллиарды осколков больного изможденного естества. Я слышу, как каждая ниточка
нервов напрягается под тяжестью мыслей, как разум, так долго и властно
сжимавший меня в крепких объятиях «нормальности», сдается. Каждая клеточка тела
заполнена желчью давно разложившейся души. Если раньше, я чувствовала себя
бесконечной дырой, черной и всепоглощающей, то сейчас… сейчас мое тело, моя душа
и чувства мертвы так долго, что начали темнеть, гнить и вонять. Личинки злобы и
зависти закрались в самые дальние уголки моего разума и породили чернь.



Я мертва так долго, что плоть моя стала похожа на темное
варево гнилья и затхлости. Я мертва так долго, что самые сильные и самые
властные обелиски совести и доброты покрылись трещинами. Крысы всепрощения
бегут с тонущего корабля, такого огромного и мощного, что, казалось, никогда не
способного дать течь. Я мертва слишком
долго, чтобы уметь остановиться.



Как можно быть столь одиноким и столь больным человеком,
когда тебя крепко прижимают к сердцу?
Как можно мыслить о том, как легко выйти в окно или как просто на самом деле
достать из шкафа пистолет и прострелить себе голову?



У меня талант страдать. Талант саморазрушаться. Талант
ненавидеть себя.



Я удивительно талантливый человек.



Я целую Ванину шею,
слегка прикусывая кожу. Вдыхаю запах его
чистого тела, душистого мыла и кофе. Мне не хочется жить. Не хочется.



Его пальцы пахнут сигаретами и кофе.



Со временем мы просто перестаем помнить, что кто-то нас
любил, что кто-то нас ждал и что кому-то было важно наше присутствие. Время
убивает в нас людей: воспоминания становятся блеклыми, а место доброты и
радости занимает боль бесконечная и всепоглощающая. Время не лечит ран, не
спасает наших бессмертных душ. Ничего подобного. Человек просто учится жить с
тем кошмаром, который произошел в его жизни. Несправедливо? Возможно. Но кто
говорил, что жизнь может быть честна и справедлива? Большая редкость в нашем
веке. Не так ли?



Мне всегда говорили, что я сильный человек, что я справлюсь,
что все, непременно, получится. Я как бездна. Огромная и всепоглощающая. Я,
честно сказать, не представляю, почему жива до сих пор, почему улыбаюсь и
смеюсь. Я заставила себя быть такой. Я утопила в глубине своей души всю
боль и усталость. Я смогла. Я сделала это. Впервые за двадцать лет.



Спасибо, Ваня, что научил меня жить дальше и ненавидеть
людей еще больше


00:23 

Я верю в приметы. Верю, что сама природа умеет и желает
сопротивляться человеческой воле. Я верю, что существует нечто великое и
могучее, нежели мы сами. Но я не верю в Бога. Каким бы он ни был, в моих мыслях
его не существует.

Это было серое сухое утро. Небо заволокло серебряными
стальными облаками, дул порывистый холодный ветер. Солнце пугливо пряталось в
небесном пространстве, освещая Елец мрачным и тусклым светом. Я, выпрямившись и
подтянувшись как стрела шагала своей уверенной и сильной походкой вслед за
сестрой и ее мужем. В руках Настя держала маленький кулечек ее сын и мой будущий
крестник.

Я никогда не верила в Бога так, как предполагает это
вера.

Когда Ярослав надрывался истеричным воплем, я понимала
его страдания. Я не слышала службы, не слышала, что говорил поп, не слышала
никакого другого звука кроме срывающегося плачущего крика бедного испуганного
ребенка в своих руках. Я чувствовала, что все, что в принципе я имею в своей
жизни этот ребенок и
мой младший брат. Все, что я могла и хотела желать спокойствие и благополучие Ярослава. Силой своей
воли и власти над своими эмоциями, я собирала остатки спокойствия и качала,
тютешкала, лялькала ребенка. Когда он замолкал в моих руках, погрузившись в
невиданные мне сновидения, я чувствовала счастье. Не от того, что этот крик
закончен, а от того, что этот ребенок спокоен, что у него ничего не болит, что
он в безопасности. Что мы вместе
достигли внутреннего баланса друг с другом.

Взмокшая, уставшая, с ребенком в дрожащих руках я подняла голову и встретилась
глазами с Иисусом. С этим мрачным и молчаливым изваянием на кресте. Обреченный
на вечное страдание, он устремил болезненный взгляд к небесам. Что-то говорил
поп, читая молитвы, шептала что-то моя мама, крестный отец, Рома, что-то сказал
мне. Но время остановилось вокруг меня. Я перестала слышать, видеть и
чувствовать. Мир, такой жестокий и властный в своем горделивом молчании,
устремил свой всевидяший взор на меня, бренную песчинку в бескрайнем вареве
жизни. А я глядела на него. Когда ты смотришь в глаза дьявола, он смотрит на
тебя в ответ.

Отрекаешься ли ты от помыслов сатаны?

Отрекаюсь.

Владыка всего сущего и несущего, истинного и бесконечного.
Принимаешь ли ты его?

Ни одно божество, ни вселенское зло, ни гром, молния и стихия
не разлучат моего сердца с сердцем и разумом моего крестника. Я не вкладываю в
это религии, не вкладываю мыслей о Боге и вере. Я вкладываю все человеческое,
все властное и могучее, что есть во мне, в заботу о маленьком комочке нервов и
боли в моих руках. Я отрекаюсь от судьбы, дьявола и бога вместе взятыми. Я не
верю в Вас.

Я не верю в тебя и твое могущество, великий Господь. Я не
верю, что Ты вездесущ. Я смотрю в твои глаза и говорю, что тебя нет для меня. Я
имею право выбора. Я не боюсь попасть в Ад. Не пугай меня жерлом вулкана. Мне
больше не страшно. Я тверда в вере

Моя любовь к брату, к племяннику больна и неестественна.
Она не способна защитить этих крошек от всех невзгод жизни и превратностей
судьбы. Я не сумею приобщить их к вере. Но я способна воспитать в них то, что
есть во мне. Я способна проявить этот внутренний стержень. Которого не хватает
многим. Все то, что приобрету и буду иметь, будет принадлежать не тебе, о
великий разум, а им.

Мой мрачный и спокойный взгляд столкнулся с глазами священника.
Мы не верили друг другу: он
мне, я ему. Он на
секунду замолк, столкнувшись с моим упрямым недоверием, но продолжил молитву.

Люди склонны придумывать имена всему, с чем сталкиваются.
Когда мир был полон загадок и тайн, а человек не обладал должным уровнем
знания, существовала потребность в объяснении природных явлений таких как:
восход солнца, гроза, дождь, рост и развитие растений. Так и появилось великое
и всемогущее существо – Бог. Вопреки Библии и истории, человек создал Бога, а
не наоборот. Человек являлся разумом, а Господь – творением разума. В наш век
технологий и коммуникаций, в тысячелетие исследования космоса и океана, люди
больше не нуждаются в слепой вере. Им нужны факты доказывающие или
опровергающие.

Я думаю, что поп увидел в моих глазах веру в науку и
отсутствие веры в его Бога.

Пожалуйста, думай как хочешь. Но это мой мир, который
тебе не исправить и не изменить.

Я хочу думать, что существует нечто большее, чем мы сами.
Что кто-то оберегает нас и наши души. Но этому великому разуму меньше всего
нужно поклонение и жертвы. Иначе что это за разум? Эгоистичный и порочный дух,
развлекающийся глупыми и мелкими существами, как мы? Ели есть Господь, то он
либо отвернулся от нас, либо давно мертв. Иначе как объяснить весь этот ад,
происходящий вокруг?

Мы травим и убиваем планету, которая является нашим
домом. Мы истребляем такие же живые существа, как и мы сами. Зачем?

 

Во славу сатане.


06:01 

- Поцелуй меня.
Поцелуй меня так, чтобы всю неделю я думала о том, как ты делал это.
Чтобы всю неделю я крутила в голове каждое мгновение с тобой. Чтобы я не
сорвалась и не сотворила глупостей. Чтобы я не забыла, кто Я.



Мое имя Елизавета. Мне восемнадцать лет и я психически
больна.



У меня нет денег на психотерапевта, поэтому мой
психотерапевт - онлайн дневник.



Я мертва уже почти год. через пять дней будет годовщина.



- Поцелуй меня так, чтобы я забыла всю боль, что иссушает
душу все эти годы. Поцелуй меня, чтобы я перестала чувствовать страх.



Мне хотелось заглянуть в красивые карие глаза Миши. Хотелось
увидеть его лицо. каждый миллиметр его темной кожи. Я хотела видеть его. Я
надела бы очки на нашу встречу. Чтобы видеть.



Я поняла все то, о чем мне говорил Миша в прошлую встречу.
Но я все еще не согласна.



Сегодня мне написал Антон.



«Как ты?»



Я славно. Я свободна. Я чиста. Я хорошо.



Я счастлива?



Я думаю, что я мертва.



Я думаю, что Антон так же несчастлив, как и я. Я думаю, что
он страдает. что он болен. Болен в полной мере этого слова. Он написал мне,
чтобы я стала человеком. Чтобы я пожалела его. Чтобы я, проявив милосердие,
сказала: «Все хорошо, Антон, все хорошо. Я верю в тебя. Все будет хорошо.»



Но я не сказала. Просто не смогла. Моя гордость, мое
самоуважение не захотели сказать то, что было нужно ему. Я чувствовала, как
внутри моего сердца вновь начала разрастаться прорубь холода и отчаяния.



Миша говорил, что не должен был приходить в мою жизнь,
потому что он все разрушил. За этот месяц после встречи, тысячу раз крутила в
голове то, что сказала бы ему: «Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ты убил меня! Ты
разрушил мой мир до основания! Ты не должен был! Ненавижу! Проклинаю день нашей
встречи!» Он заставил меня думать, что во всем виноват. Он заставил меня
думать, что это он – причина всех бед и разрушений. Но это не так.



Я не вправе осуждать кого-то в своей смерти. Не в праве. Но
я осуждаю саму себя. Мир, в котором я жила, и вправду был полон любви и
радости. Но это было слишком давно и слишком неправда. мой мир принадлежал
покою и надеждам на светлое будущее. Он призывал любить ближнего и с терпением
относиться к неудачам и злобе других людей. Он был таков, потому что я выросла в теплице,
вдалеке от ада реальности. От жестоких и озлобленных людей, от неудовлетворенных
женщин и мужчин.



Процесс моего взросления слишком затянулся. и в семнадцать
лет я мыслила как пятилетняя девочка: я верила в сказки про принцев и принцесс
и знала, что чудо обязательно произойдет. Я верила в это точно так же, как
верила и в то, что за летом следует осень, а за осенью – зима.



А затем пришел Антон – ложка дёгтя в бочке с медом. Я была
счастлива каждое мгновение жизни вместе с ним. Я принадлежала ему так же слепо и немощно, как щенок доверяет
матери-собаке. Моя мама говорит, что любая эмоциональная боль длится не больше
двенадцати минут, а остальное – ванильная ересь. Я верю ее словам. А так же я
верю в то, что я люблю страдать. Мне нравится это щемящее ощущение боли в груди.
Я эмоциональная мазохистка. Миша говорил, что я особенная, что я не такая как
все. Но это не так. Я люблю, когда меня заставляют страдать, потому что кроме
боли моя душа не чувствует ничего. Антон выбил одним ударом дух из грудной клетки.
он поджег мой хрустальный мир, облив все бензином. Он выжег все дотла, разломал
и разбил. Он топтал мои мысли и чувства. Он убивал меня, сам того не желая.



Я помню, что сказала тогда: «Ты знаешь, что я умру, если ты
уйдешь?» «Ты не сделаешь этого! Ты сильная!» - ответил он. – «Ты не можешь меня
оставить так подле себя!»



Я просто умерла. Никому ничего не сказав.



А затем пришел Миша. Он ничего не жег, не рубил и не ломал.
Я просто распахнула перед ним огрызки своего мира. Он вошел, на что-то облокотился,
и все рухнуло… Рухнуло, рассыпалось, развалилось и иссушилось. Миша пытался
тихо пройти по руинам, чтобы попасть внутрь, но под его ногами разрушался
каждый сантиметр моего оголенного сознания. Миша смешивал пепел моей души
руками, он мешал с пылью, с листьями, сучьями, пытаясь дать жизнь тому, что не
способно даже на смерть. Я слушала все то, что он говорил мне, впитывала
губкой. И пыталась дышать. Он вошел в мою жизнь тогда, когда я больше всего в
этом нуждалась. И ушел ровно в тот момент, кода его близость стала
необходимостью.



В моей жизни я ничего не имею, ничего не люблю и не ценю.
Мое сердце перестало биться в тот день, когда Антон ушел. Я знала, что это
навсегда. Мой мир так и не смог воспрянуть вновь . где-то внутри тлеет уголек,
ждущий своего часа. внутри него живет прежняя Лиза. Лиза, которая умела
улыбаться.



Я никого ни в чем не виню. Никого не проклинаю и ненавижу. Я
счастлива, что у Антона есть девушка и работа. Я счастлива, что Миша скоро
станет психологом. Я правда за них счастлива.



Я верю в чудо. Верю, что в мой День Рождения произойдет
что-то волшебное, что красивое и чудесное. Я верю, что мой День Рождения станет
точкой отсчета для новой Вселенной. Намного круче Вселенной Marvel.


21:53 

Мой милый друг Славик пару дней назад негодовал, почему я пишу только такие тяжелые тексты. Поэтому сегодня я решила написать 50 фактов о себе.
1. Меня зовут Елизавета и студентка инженерного института.
2. Я больше шести лет читаю сайт killpls.me. Я не знаю, зачем я это делаю.

«Кажется, что жизнь повернулась спиной?
Поверьте, бывает и хуже...»

3. Я обожаю зиму. Люблю смотреть, как падает белыми хлопьями крупный снег. люблю кутаться в шарф.
4. Моя туалетная бумага розового цвета и пахнет персиками.
5. Я люблю море. Красивые яркие закаты сводят меня с ума.
6. Когда я пью воду из кружки, на поверхности с вероятностью в 76% остается отпечаток моего блеска для губ со вкусом карамели.
7. Я тот человек, который может без зазрения совести диктовать правила моды, а затем выйдет в магазин в розовых пижамных штанах и белой футболке с каплями краски.
8. Мое утро начинается с обязательной чистки зубов. Я помешана на состоянии своих десен, поэтому этот ритуал не пропускаю никогда.

9. Я абсолютно небрезглива в плане уборки. Думаю, я смогла бы очистить дом от пятен крови или вымыла бы общественный туалет без капли сомнения и брезгливости. Но никогда бы не стала пить из кружки, из которой уже пили до меня.
10. Я никогда не кладу продукты открытыми в холодильник, иначе потом я ни при каких условиях есть это не стану. Не знаю, почему так.
11. Я никогда не плачу над мелодрамами, но безудержно ору от фильмов ужасов.
12. Я не боюсь спать одна ровно до того момента, пока не вспомню страшную историю, которую мне рассказывал мой уже бывший парень. Суть заключается в том, что он спит на диване в комнате, где умерла несколько лет назад женщина. Мой молодой человек так сильно запугал меня, что одно воспоминание о том жутком вечере отбивает сон напрочь.
13. Я не чувствую вкуса пищи. Я не чувствую разницы в гречке или рисе, если они холодные. для меня индейка и курица одинаковы на ощущения. Как правило, я ориентируюсь на консистенцию и ощущения на зубах. Мне нравится кукуруза, потому что она своеобразно хрустит на зубах. Мне нравится брокколи, потому что её, как по мне. можно размять языком о небо. Мне нравится мороженое, потому что оно холодное и остужает язык. Мне нравится гречка, потому что она маленькая и хрустящая, как чипсинки. У меня своеобразное отношение к продуктам. С уверенностью могу заявить: «Да, я обжора. Я очень люблю есть, хоть и не вижу разницы между жареной и вареной картошкой! Я не знаю, почему все именно так! Необъяснимо, но факт.»
14. Когда у меня насморк, я сморкаюсь в туалетную бумагу. В такие дни мой стол обрастает кучей ненужного мусора.
15. Я бы никогда не смогла водить машину в силу своей вспыльчивости и нетерпеливости.
16. Я очень спокойно отношусь к долгим поездкам. Для меня длинный путь в восемь часов проходит очень просто. В чем мой секрет? Я очень крепко сплю.
17. С огромной уверенностью могу сказать, что смотрела большинство фильмов ужасов, которые были действительно страшными.
18. Лучший подарок для меня - книга. Но без моего ведома «что-то очень крутое» лучше не выбирать: для меня вопрос о выборе книг слишком щепетилен. Иногда даже я не знаю, что мне понравится, а что - нет. если вы решили подарить мне книгу, лучше спросите заранее, что я хочу получить в предстоящий праздник.


19. Я читаю журналы мод. И мне нравится.
20. Я спокойно отношусь к «себяшкам», к селфипалкам и инстаграму. Все мы имеем право на выбор. Почему никто не осуждает чтение книг или просмотр хороших сериалов? Когда вы в последний раз слышали: «Фу, читать книги - ацтой!» ?
21. Я нейтрально отношусь к геям. Однажды во время одной из дискуссий на тему гомосексуализма меня спросили: «Если твой отец приведет домой мужика и скажет, что теперь он гей. Как ты отреагируешь?» «Я буду счастлива за него» - спокойно и без раздумий ответила я. Люди могут сколь угодно твердить, что это ненормально, что гомосексуализм - болезнь и отклонение в психическом состоянии человека. Мне все равно. Каждый человек имеет право на счастье. Мы не в праве указывать кому-то как и с кем он должен заниматься любовью. Это личная жизнь.
22. Я считаю, что любой адекватный, воспитанный и образованный человек может воспитывать ребенка.
23. Я не интересуюсь политикой.
24. Мне все равно, что настоящих блондинов на планете не остается, что рыжий цвет волос становится редкостью. У меня темные глаза и темный цвет волос. Предпочитаю смотреть в суть человека, а не в цвет его кожи или принадлежность к религии. Если человек говно, то белые волосы и голубые глаза ему не помогут.
25. С периодом в полгода во мне просыпается гангста-рэпер, держащий в страхе районы.
26. Пожалуй, мой любимый фильм «Бурлеск». Я бы хотела иметь какой-нибудь лицензионный диск или коллекционное издание.
27. Я эгоистка! Я эгоистична на столько, что иногда мне плевать на чужие души и сердца, если мое Я обижено больше.
28. Я гордая. Я никогда не напишу «Извини» первая только потому, что неправа. Для меня должны существовать причины намного важнее. чем собственная вина.
29. Вместе с сестрой мы были способны свернуть горы. Но сейчас она беременна и единственное, что я могу свернуть - окно браузера.
30. Иногда я превращаюсь в вегетарианца. в эти дни я действительно счастлива.
31. Я верю в призраков и теорию половинок.
32. Я очень холодный и жестокий человек.
33. Я боюсь, что в старости у меня будут морщины на лице как у человека. который много злился.
34. Я люблю астры. Я люблю цветы. Я ухаживаю за букетами, опрыскиваю их водой. Я счастлива, кода в комнате есть растения.
35. Я запредельно ленива и непостоянна.
36. Ненавижу пафосных людей.
37. В моей семье никто не разделяет моих взглядов на устройство жизни.
38. Я безумно любила математику в школе. Институт доказал мне, что математический анализ совершенно не то, что я хотела бы изучать в жизни.
39. Я верю в чудо. Я читаю сказки. Я знаю, что однажды буду несказанно счастлива.
40. Я уже несколько лет страдаю бессонницей. Иногда я могу ходить по комнате часами, словно призрак. Но, как правило, это ничего не меняет. Именно поэтому я веду ночной образ жизни, пью много кофе и редко помню, какого цвета небо было сегодня.
41. Я не верю, что в мире нет магии. Я знаю, что где-то есть ведьмы. вампиры и обортни. Но это другая Вселенная... В которую я надеюсь однажды попасть.
42. Если бы это было в моих силах, я бы познакомила всех своих мужчин: Мишу, Славика и Сережу. Я верю, что они бы поняли друг друга вопреки тому, что они все абсолютно разные.
43. Я люблю фрукты и овощи. Но редко их ем: слишком дорого.
44. Я верю, что большинство моих проблем можно решить одним крепким объятием близкого человека.
45. Я пересмотрела сотни фильмов ужасов, но не смотрела фильмы «Звездные войны», «Матрица» и «Властелин колец». Я ни о чем не жалею.
46. Однажды я не вытерплю, отстригу волосы, покрашу их в синий и уеду в Сибирь первым же рейсом.
47. Задирая голову к небу, я не вижу звезд.
48. Большую часть своей жизни пребываю в прекрасном настроении. Чтобы быть слабым и угрюмым усилий не нужно. Улыбка заставляет человека стать сильнее.
49. Я не люблю сладкое.
50. Я ношу разные носки.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


16:10 

Мое утро сегодня началось на ярко-оранжевых простынях, под белым покрывалом с рыжими и коричневыми цветами. В окно светило яркое зимнее солнце. В это утро я поняла, что значит для меня счастье.
Мое счастье – это свободная комната со светлыми обоями, красивые цветы в вазе, кактус на подоконнике и яркий пышный солнечный свет. Я принадлежу этому миру тепла и доброты. Я принадлежу миру красок и цветов. я свободна, когда никому ничего не должна, когда за окном нет серой городской пыли, а мое постельное белье не выкрашено в пошлый фиолетовый общажный треугольник.
Я провалялась в постели больше двух часов, разглядывая белые плиточные узоры потолка, вытягивая руки вверх и в миллиардный раз изучая свою кожу. Переворачиваясь с боку на бок, я смотрела то на стол, заставленный новогодними подарками, то на бледно-розовые, но не менее красивые, цветы на обоях. Я чувствовала, как волны удовольствия и покоя охватывают мою больную и искалеченную душу.
Чем я становилась дальше от того безумного понедельника. тем ужаснее и отвратительнее становился он в моем воображении.
Я вспоминаю с содроганием оставленную мною вазу из-под цветов, чайный пакетик в кружке Сережи и мои остатки листового чая с медом в стеклянной чашке. Я бежала из Москвы, не успев даже убрать со стола, не выкинув фантики в мусоропровод и не свернув мой бомжесвитер. Я садилась в такси, прижимая букет роз к груди, который хотела выкинуть по выходу из общежития.
Бедные цветы. Бедные прекрасные розы.
Они до сих пор, спустя три дня, стоят в маминой любимой вазе, расточая свой тонкий и нежный аромат по моей комнате.
Я привезла эти чудесные цветы из глубин ада, из средоточия зла, из лап самого Дьявола. Я внесла эти цветы в свой дом, залила ледяной водой с чайной ложкой сахара и оставила на кухне.
В ту ночь я не раз приходила, чтобы в темноте постоять и посмотреть. Я знаю, что эти цветы смотрели и на меня. Ах, если бы они могли говорить, то наверняка сказали бы мне: «Ли, ты ведешь себя как идиотка.» А я бы сказала: «Я знаю. Я знаю…»
Маленькие нежные бутончики немного увяли, после тяжелого переезда. Немые зрители моей боли и ужаса.
В ночь моего бегства я поняла, как сильно ненавижу цветы, а особенно букеты роз.
Я помню, как трепетно заворачивала их в газету, как прижимала к груди в такси, как долго укладывала их на верхнюю полку в автобусе. Как тяжело было проходить с ними через огромные стеклянные двери вокзала. я несла их, крепко сжимая в руках, боясь повредить стебли или уронить в грязь. это был огромный труд привезти розы из Москвы в Елец. Я больше чем уверена, что многие девушки оставили бы их дома. но я должна была….должна была их видеть, чтобы не забыть.
Выходя из комнаты общежития, замыкая дверь на ключ, я держала розы в руках с твердым намерением выкинуть их. с твердым намерением раздавить их подошвой ботинок.
Рывком одной руки я открыла створку мусоропровода, а другой сжимала цветы. На меня пахнуло помойкой, холодом и… бездной. мои волосы взвились вверх от сквозняка. я зажмурила глаза и поднесла руку, чтобы со всей силы пихнуть букет в жерло самого Ада.
Но не смогла.
Я представила, как нежные розы, такие прекрасные и ароматные, лежат на самом дне, как их заваливает кучей отходов, как зеленые стебли вянут и чернеют в темноте подземелья… Я знаю, что должна была их выкинуть. я знаю, что должна была, как минимум, оставить умирать их в общежитии. я уверена, что уже сейчас лепестки бы осыпались на стол, а ствол потемнел. Что Диана, приехавшая раньше меня, без сожаления выкинула бы их вместо меня. я даже не видела бы, как страдают эти создания.
Но я не могла.
Я прижала букет к лицу и вдохнула аромат. Я почувствовала, что кроме этих цветов в Москве у меня никого не осталось. В конце конов, розы не виноваты, что их подарили при таких обстоятельствах. Они не виноваты в том, что были рождены цветами. Они не виноваты в том, что так нежны и прекрасны.
Я забрала их собой, потому что не смогла бы убить их именно так.
Спустя три дня они так же прекрасны. Ведь я меняю воду каждую ночь. И каждую ночь опрыскиваю ледяной водой.
Они не виноваты, что рождены цветами. и мне так жаль, что скоро увянут.

Иногда я поражаюсь уровню своего безумия.
Я в шоке от того, что впустила Мишу в свой дом. В свою обитель.
Я поняла, что он был в моей комнате только после того, как за ним закрылась дверь.
Его сообщение, первое за столько недель бездумного одинокого молчания, выбило меня из колеи настоящей жизни, которую можно было потрогать и ощутить.
Я была в метро. с каждым словом я все больше нуждалась в поддержке, с каждой буквой мне становилось все труднее дышать.

Я шла, держась рукой за холодную и грязную стену. только лед мрамора возвращал меня в реальность. я чувствовала, как разум вытекает из ушей, как реальный мир смешивается потоками с миром безумств воображения. я была уверена, что с каждым вдохом тухлого затхлого метро я все ближе к обмороку и психическому расстройству. я была уверена, что вот-вот умру. еще один шаг, я потеряю равновесие и осяду на пол, схватив голову руками.
Но я не упала.
И не сошла с ума.
Я продолжала спокойно идти. держась рукой за холодную мраморную стену, отдавшись на управление мной потоку спешащих куда-то людей.
Я была уверена, что он не придет, поэтому позвала его. Каждая секунда отдавалась ударом в висках. каждое мгновение растягивалось в вечность. в тугую, неблагодарно-бесконечную, всеобъемлющую и разрушающую вечность. Вечность, которая, казалось, никогда не иссякнет, не испепелится, не разрушится и не закончится. Никогда, никогда, никогда!
Я выходила из метро и точно знала. Он не придет.
Я знала, что я не героиня кино, в котором люди бросают все свои дела, чтобы приехать, вернуться и все исправить. Я знала, что учеба и работа для Миши были превыше всего. Превыше всего были и его проблемы, его дела, его соседи, его эгоизм, в конце-то концов. В его мире мне не было места. потому что я была подобно дивану, который ты вознамерился взять в поход: мягко, уютно и по-домашнему, но слишком много и слишком тяжело. Меня никогда не взяли бы в поход. как и Миша не поставил бы меня превыше всего. Но я взяла билет на полночь, а не на восемь вечера, как планировала.
Хотя знала, что проведу несколько часов в тупом одиночестве.
Когда Миша спросил мой адрес, мне было все равно. Когда он позвонил и сказал, что он в маршрутке, я натянула куртку и пошла снять деньги на дорогу. Я до сих пор не верила, что он приедет.
Выходя из банкомата, увидела подъехавшую к остановке маршрутку и усмехнулась удачному совпадению. было бы забавно стоять на морозе и ждать то, что никогда не произойдет. я даже решила постоять на светофоре и посмотреть, как отъезжает то, что должно было привезти Мишу. А потом у меня зазвонил телефон, и я увидела его.
Все мое естество, вся больная душа напряглись в ожидании, когда он подходил ко мне. я стояла и ждала, когда в моем сердце что-то вспыхнет чернеющим пламенем горящей плоти. я ожидала ощутить смрад от разлагающегося трупа собственного разума.
Но он подходил, а я ждала.
я поняла, что обязана быть другом его личного комплекса Бога. я поняла, что сейчас он точно хочет услышать от меня. я буквально знала все наперед. поэтому я улыбнулась так весело и добро, на сколько мог мой мертвый дух. И оказавшись в его крепких объятьях, я ощутила, что действительно рада видеть этого человека. правда рада.
Мне захотелось его согреть, налить крепкого горячего чая, завернуть в плед и успокоить. Я знала, что не должна этого делать. Была уверена, что Алиса, мама и Сережа будут точно против как минимум того, что он окажется в моей комнате: все они были собственниками личного пространства. Но я впускала его в свой мир с точной уверенностью, что ничем плохим это не кончится.
Миша подарил мне цветы, улыбаясь красивыми крепкими зубами. Я почувствовала, что действительно рада подарку. Они были красивые и маленькие. такие, как я люблю.
Мы сидели за столом в ярко освещенной комнате, и пили горячий чай. Я уже знала, что Миша мне скажет, и он говорил именно то, что я же тысячу раз прокрутила в голове, пока мы шли в общежитие. Мои мысли полностью принадлежали ему.
он говорил много того, что я не смогла бы воспроизвести вслух. он говорил, что понял, в чем был не прав, что он не должен был лезть в мой мир, что он не должен был его разрушать. Что он кругом неправ, что теряет друзей из-за собственного Я, огромного и нерушимого Я. Он говорил, что увидел изъяны всей своей теории, говорил, как ему сейчас тяжело.
Я слушала. я знала, что и как он будет говорить. и чувствовала, как мои руки дрожат.
Он сказал: «Я люблю тебя, Лиза. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы ты улыбалась. Что я должен для этого сделать?»
я опустила голову.
- Знаешь, все это выглядит так, будто ты разбил мою вазу XVII века, а теперь предлагаешь купить вместо нее пузырь из «Ашана» за сто рублей. – Я подняла голову и посмотрела в его красивые карие глаза. – Я не верю в твою любовь. Твою любовь – порождение эгоизма. зачем ты здесь? Что тебе нужно? За что ты хочешь извиниться и что хочешь исправить? ты сам знаешь? или ты пришел потешить свой эгоизм?
- Да, Лиза. Если смотреть с этой стороны, то я пришел не ради тебя. А чтобы услышать: «Я тебя прощаю, Миша.»
- Мне не за что тебя просить.. Ты не сделал ничего плохого.
- Я так не думаю. Я сотворил много плохих вещей.
- Алиса думает, что редкий мудак и козлина. Моя мама о тебе тоже не лучшего мнения.
- Что ты им обо мне говорила?
- Я рассказывала то, что происходило между нами.
И тут я опустила голову, чтобы не видеть его лица. я не хотел его ни видеть, ни знать.
В какой момент я вошла в тот возраст, когда отношения стали трудной работой? с каких пор мне нельзя стукнуть обидчика песочным совком или обсыпать снегом? я прикинула, что у меня где-то завалялась деревянная лопаточка для жарки мяса и половник.
Мне хотелось встать, подойти к окну и отвернуться. Чтобы не видеть Мишу. Чтобы не слышать Мишу. Чтобы не знать о существовании Миши.
при этом я хотела положить руку ему на плечо и сказать, что со временем все наладится, все станет лучше.
- Я не хочу тебя терять. – сказал он.
Я сжала губы в тонкую полоску и кивнула. Ты не потеряешь меня, пока сам этого не захочешь.
Для меня это всегда было мукой: принадлежать людям, но не иметь возможности уйти. Я хотела погладить Мишу по плечу, успокоить и утешить. Но я все еще не знала, что он тут делает. Я почему-то вспомнила РИО, когда он бежал ко мне каждый раз, когда ему было плохо. Как мы делили то, чего не было, как тяжело принадлежали друг другу в моменты встреч. Я ощутила себя грязной, чужой и лишней. Я ощутила себя пошлой.
- Что я могу сделать, чтобы ты была счастлива?
Я посмотрела ему в глаза, с трудом сдерживая поток слез.
- Я буду счастлива, когда буду любима. Чисто. и Просто так. Ты не способен на любовь. Ты не умеешь любить.
- Меня никто не научил. Я никогда не был любим просто так.
Я любила тебя. Просто так. Потому что ты есть.
Не знаю, сказала ли я это вслух. Но подумала именно так.
- У меня никого здесь нет, Миш. Никого.
Я ковыряла пальцем скатерть…
- Никого… Ты ушел… Моя сестра…беременна… - Я не узнавала свой голос, а горлу подкатил ком. Я чувствовала, как мой стальной мир дает трещину. – А мой брат…мой прекрасный и добрый брат…в свой тридцать второй День Рождения был один…Даже я не пришла.
Я закрыла руками лицо и заплакала. А затем нахлынуло осознание собственной никчемности, бесполезности и боли. Я поняла, что ненавижу саму себя и Мишу в том числе. Меня разрушала моя неспособность жить так, как хочу. Я зарыдала так громко и надрывно, что мне показалось, будто это не я. Мое тело затрясло крупной дрожью, руки сжали волосы так, что побелели костяшки.
- У меня никого нет... – захрипела я сквозь руки. – Я так устала…
- Лиза, дай мне руку. – тихо сказал Миша.
Но было поздно. Я зарыдала еще сильнее и громче, а слезы покатились из глаз потоками. Мне казалось, я лопну от рвущейся наружу боли. Весь мир потерял смысл, а я – грань реальности.
- Я не могу писать! – закричала я в руки. – Я просидела вчера перед пустым листом всю ночь и не выдавила и строчки! Я мертва! Мертва! Слышишь?!
Не помню, как оказалась в Мишиных руках, он что-то говорил, но я не слышала. Он сжимал мои плечи, гладил волосы, а я чувствовала, как бьется в предсмертной агонии мое искалеченное сердце.
Я не чувствовала дыхания, я забыла как дышать, я хватала воздух ртом и не чувствовала ничего, кроме боли в каждой клетке моего тела. Меня потряхивало, как в лихорадки. Я давилась болью. Металлический вкус наполнил рот.
- Я мертва! Мертва! – хрипела я, раскачиваясь на стуле. – Я не точила карандаши, потому что не рисую!
- Лиза, тише! – Он крепко обнимал и не отпускал.
- Я так устала! мне так больно! – надрывалась я, сквозь клетку собственных рук. Как только я сказала, как только эти слова сорвались с моих губ, я поняла, что это действительно так. Я действительно умирала. И только Мише я сказала то, что так долго мучило меня.
Я мертва! Мертва! Мертва! Это ты разрушил мой мир! Ты бросил меня, когда я сходила с ума! ты! ты!
- Я видела маленькую девочку! я видела в гробу! – я чувствовала, как он пытается отнять мои руки от лица и волос. – Но я не смогла написать тебе! не смогла! тебя не было!
- Прости меня! – донеслось откуда-то из другой Вселенной.
- Не было! Не было! Не было!
Он был слишком далеко, чтобы я слышала.
- Оставь меня! оставь!
Я захлебнулась слезами.
- Я даже не слышу музыки в наушниках… - выплюнула я наружу из комка нервов и боли. – Не слышу…
Не слышу. Не слышу… Не слышу…
Я почувствовала, как он, крепко взяв мои запястья, отрывает руки с клочьями волос от лица и закидывает себе на плечи. Я надрывно захлебнулась слезами, уткнувшись носом ему в шею, размазывая по синему свитеру свои сопли, слезы, подводку, тушь, пудру и куски шелушащейся кожи. я продолжала плакать, а он вжимал мои плечи в свою грудь. Я не помню, что он говорил. не помню. Я была на грани с реальностью. я действительно была близка к мысли о безумии.
На что он надеялся? на что?
Мою боль и одиночество нельзя измерить, нельзя утешить и как-то уменьшить. Я не права, когда обвиняю его во всех смертных грехах. Мы были близки. во многом. Я принадлежала ему мыслями и чувствами. А он не обязан отвечать мне тем же. Он не обязан любить меня так же сильно, как и я его. Он не обязан вытирать мне слюни каждый раз, когда я схожу с ума. Потому что в этом виновата я, а не Он. Он, по большому счету, не сделал ничего плохого. Он просто ушел. Оставил меня. Но он не был должен держать меня за руку каждую секунду моей жизни. Просто не должен был.
Мы не должны возлагать на людей надежды, ведь в этом мире у нас есть только Мы. И никто больше не должен любить нас. Почему я такое большое значение придаю любви? почему я так старательно пытаюсь отыскать ее отголоски в других людях? почему мне для счастья нужны другие люди? Это смешно.
Все потому, что я слаба. Я маленькая и больная Ли, которую нужно совсем чуть-чуть пожалеть, чтобы она могла свернуть горы.
не помню, сколько сидела, уткнувшись в свои руки лицом, не помню, как долго рыдала Мише в плечо. Не помню, что он говорил. Когда я очнулась, я увидела себя в зеркале, напротив двери. Мои руки казались такими маленькими и бледными, с розовыми ногтями, впившимися в спину Миши. Я выглядела белым комом снега. Я гладила черные и густые волосы Миши, прижималась щекой к его небритой щеке и думала, что мертва. что это просто сон. далекий и ненастоящий. я впервые испугалась за собственное здравомыслие. За полноту своей нормальности. Ведь я не могла сойти с ума.
Не могла ведь?

01:17 

Я не была он-лайн несколько месяцев. Мне кажется, будто эти несколько месяцев я просто не жила. Сейчас я в комнате совершенно одна, в наушниках играет музыка.
Мне кажется - я мертва.
Мой стол завален всяким дерьмом. Здесь лежит моя расческа цвета мяты, белый дезодорант, клей «Момент», огромная черная линейка длиной в 45 сантиметров, спрей для волос «dave», питательный крем для рук «dave», пустая упаковка из-под чипсов, оберточная бумага грязно-зеленого цвета, стерка в форме треугольника, пилочка для ногтей, шлифовщик для ногтей, два укрепителя для ногтей, обезжириватель для ногтей, циркуль, пенал, степлер, стакан с ручками, половина из которых не пишет и не писала никогда, свалка тетрадей формата А4, колпачок от клея, блокнот, дневник, обрезки бумаги, браслет, кисточка в клее ПВА, кольцо, рейс-шина, клей-карандаш, печенье, учебник по высшей математике, рулон туалетной бумаги, влажные салфетки, лекала, коробка из-под наушников, тарелка с холодной водой, расческа в форме цилиндра, бумажный пакет из «Ашана», дружок-прилипала из «Дикси», билеты к экзамену, куча ватных дисков со следами розового лака для ногтей.
Иногда я правда думаю, что мертва.
Где-то в промежутке между полночью и часом ночи проезжает чистильщик тратуаров. Когда я слышу звуки приближающихся шин, в моей голове проносится фраза: «Господи, уже так поздно, а я даже не видела солнца.»
Я просыпаюсь чаще всего в 9 утра, когда небо над Москвой грязно-серого цвета. Кода солнце восходит ярким диском над Ельцом. Когда в москве уже вычистили снег на тротуарах и смешали с грязью, а в Ельце все вымокло сыростью. Я просыпаюсь, когда все мои одногруппники уже в университете на лекциях, когда все офисные планктоны столпились возле куллера с водой в ожидании горячего кофе. Я просыпаюсь, когда ощущаю, что больше не могу жить. Я потеряла власть существования. Я потеряла веру в чудо. Я потеряла все то, что говорило раньше.
Я мертва. Мертва, мертва, мертва.
Я иду в ванну, мажу на лицо гель-ополаскиватель «Nivea», чищу зубы зубной пастой и щеткой от фирмы «splat» и полощу рот ополаскивателем «Colgate». Я завариваю кружку кофе «Москофе» с тремя ложками сахара, жую, не ощущая вкуса, двести грамм зернового обезжиренного творога «Вкуснотеево» и натягиваю свитер. Я хожу в красивом свитере цвета мяты, в горлышке которого выглядывает воротничок белой рубашки в синее сердечко. Я ношу обычные стандартные джинсы с завышенной талией и черные сапоги на платформе в восемь сантиметров. Я рисую обычные черные стрелки подводкой «Vivienne sabo» и подвожу брови коричневым карандашом той же фирмы, затем обмакиваю губы в бальзаме «Nivea» со вкусом карамели. В последнюю очередь подкручиваю ресницы черной тушью от «Divage» и наношу пару капель духов от «Dark princess».
Каждое мое действие отрепетировано настолько, что я провожу тонкую линию стрелок одним движением руки. Моя одногруппница Аня каждый раз восклицает: «Ох, Ли! Какие красивые стрелки! Научи меня делать так же!» А я неловко улыбаюсь, потому что мое движение – четко отрепетированный стандарт, в котором не осталось очарования женской магии макияжа.
Я умираю. Медленно и тихо, иссушаясь на обломках немого очарования окружающих мной.
За эти два месяца произошло много плохого и почти ничего хорошего.

23:59 

Сегодня мы с соседками фотографировали наш удачный маникюр. Наши пальцы вытягивались друг к другу, когда я пыталась поймать кадр. И в какой-то момент, после очередной удачной фотографии, я подумала о том, что эти две девочки сейчас моя семья.
Почему вышло так, что мы сдружились? Мы могли враждовать, могли не общаться вовсе, а могли сохранять нейтралитет.
В какой момент я стала думать о Диане и Ане в контексте своей семьи?
Мой мир узок и ограничен. Я очень редко впускаю людей в свое сердце, при этом никого не задерживая внутри.
Что если судьба преподносит нам второй шанс, предлагая создать свое собственное племя? Что если у нас есть что-то еще, помимо кровных уз?
Может быть, дружба способна порождать сотни других, я бы сказала, родственных связей?
Моя сестра Настя сейчас в Москве, но мы говорили наедине в последний раз где-то в июне. Мой старший брат тоже в Москве, но он поглощен работой. В этом огромном городе живет моя тетка, моя крестная и бог весть сколько еще, связанных со мной кровью, людей. Но где все эти люди, когда я схожу с ума?
Почему им нет дела до меня, как и мне до них?
Алиса – моя семья. Она – моя Вселенная. Она – моя причина жить и развиваться. Я не могу сказать, что она мне тетя или сестра, или брат, или мать. Это что-то большее, что нельзя сказать вслух… Можно только почувствовать.
Я могу написать ей в любой момент. Могу рассказать все, что думаю. Быть уверенной, что она повторит каждый изгиб моего больного сознания. Она знает меня больше, чем все остальные люди вокруг. Благодаря ей я знаю значение слова «благодарность».
Там, в Ельце, она одно из составляющих моего мира. Но здесь, в Москве, я принадлежу другой сфере жизни. Более официальной и раздробленной.
Я вспоминаю, как мы с сестрой гуляли несколько лет назад в парке. Она говорила мне, что всегда будет рядом, когда я поступлю в институт. Она говорила, что мы будем гулять, что она сводит меня в кальянную. Но… где она?
Я не в праве винить замужнюю беременную сестру. Но в тот год, когда я страдала от одиночества, когда я так нуждалась в ее поддержке и понимании, ее не было. Никогда. А потом она заявила мне. Что я замкнутая и озлобленная. Это было не так. У нас у обеих не было времени. Забавно. Мы стали ближе физически и дальше духовно.
Я задаюсь вопросом: как так вышло, что мы из абсолютно разных вселенных?
Нам с детства говорили одно и то же. В нас воспитывали одни и те же черты. Нас любили абсолютно одинаково. Так было и с моей матерью, и с теткой, и с бабушкой. С братом и отцом. Но я выросла другой. Абсолютно непохожей. Может семья бывает дАнная и та, что мы обретаем с течением времени?
Что если мы должны сами найти свою семью? Именно ту, в которой нас бы понимали.
И в этом бездонном вареве одиночества и отчаяния я встречаю других людей. Людей, которые учат меня жить.
Сейчас, в Москве, самые близкие и дорогие мне люди – Аня и Диана. Они все, что есть у меня. Они все, что я ценю и уважаю в этом городе. Между нами случаются конфликты, скандалы и истерики. Но я люблю их.
Вчера я переживала за Диану, кода та ехала в метро, ждала Аню с работы.
Я не думаю о том, как они относятся ко мне. Я люблю их своей душой. Я люблю их за то, что обнимали меня в моменты отчаяния. Я люблю их за то, что они пьют со мной кофе. За то, что целуют меня в щеки. За то, что разрешают съесть кусочек булочки.
Общежитие – мой дом. Соседи – моя семья.
Я благодарна судьбе за то, что встретила таких людей.

17:52 

Вчера ночью, примерно около четырех часов после полуночи, я тяжело расхаживала взад и вперед по комнате. Светила рыжая лампа на столе, окрашивая мои носки в грязно-желтый оттенок, а белые обои покрывая медью и ржавчиной. Сложив руки на груди, шаг за шагом я громко говорила сама с собой вслух.
Мой голос отражался от пустых стен, от мешков с вещами, от расправленной кровати. Мне нужно было говорить. Нужно было произносить слова вслух. Я должна была сказать то, что боялась думать.
- Зачем тебе это? Зачем ты это хочешь? Что ты меняешь?
Ничего. Ничего. Ничего.
Я, Алиса и Катя сидели за большим дубовым столом в кафе «Аморе». Катя возила блинчиком по тарелке с шоколадом, Алиса потягивала из стакана пиво «Туборг», а я крутила в пальцах телефон. Сегодня мы обсуждали парней. Подчеркнуто лет шестнадцати. У каждой из нас есть опыт общения с ухажорами младше нас. Это ужасно тяжело говорить с человком, которого интересует только твое влагалище и размер твоих грудей. К сожалению, я и мои подруги из того типа девушек, которых возбуждают разговоры о высоком, а непохотливые желания.
- Когда все вокруг вырастут? – возмутилась наконец Алиса, прервав молчание, царившее за нашим столиком.
- Кто именно? – Катя не отрывала глаз о тарелки.
- Все эти идиоты! – Алиса со стуком поставила стакан. – Меня бесит, что мне не с кем поговорить. Меня бесит, что этот тип каждый раз отказывается от встречи! Меня бесит, что мы не обсуждаем ничего кроме секса! Меня бесят бурлящие в нем гормоны!
- Ты просто случайно оказалась в этом кругу. – Я усмехнулась, опустив телефон на гладкую поверхность стола.
- Конечно, мне это немного льстит. Но мне неприятно, что у нас даже нет общих тем для разговора. «Ммм…» «Ясно» «Понятно».
- Так предложи поговорить ему.
- Я не хочу.
- Тогда не нужно ничего ждать. Он малыш. Он не вырос. Ему еще многому стоит научиться.
- Но ты же требовала от Сережи повзрослеть.
Я посмотрела на Эл с таким видом, будто съела креветку в чешуе.
- Алиса. Эти два парня из абсолютно разных вселенных. У твоего Саши есть заботливые родители, у него по факту есть все для счастья. А Сережа уже работает, он заботится о совей матери, он постоянно беспокоится о себе и своем будущем в рамках его инфантильности… - я сложила пальцы «уточкой», когда Алиса захотела мне что-то возразить. – Сережа знал, что он хочет получить. А Саше это не надо. Его беспокоят только девочки вокруг него. А ты что-то говоришь про самостоятельность. Что ты хочешь от человека, чей возраст еще не перевалил за второй десяток?
- Мне ничего от него не надо.
Я снова опустила взгляд в пустую кружку кофе. Катя молчала. Алиса решила не ввязываться в тяжелый спор со мной о мужской логике.
А я вспомнила Сережу.
Он никогда ничего у меня не брал. Только давал. Это было время постоянных диких истерик. Время криков. Разговоров до ночи. И страха его потерять. Никогда не было ничего лишнего. Но я всегда сгорала от страсти к нему. От желания вжаться в его грудь и зарыдать.
Все знают меня как сильную и независимую Ли. Все события в моей жизни ведут к тому, что я молча стою на кухне и пью протеинчик. Никто бы не поверил, что мне бывает больно. Что я схожу с ума или бьюсь в истерике. Нет. Такого не бывает. Я спокойная. Я озлобленная. Я старая.
Я говорю «старая», потому что «старомодная».
Я начала писать этот блог в пятницу вечером. А сейчас уже воскресенье. Я еду в машине, которая уносит меня все дальше и дальше от родного города. От грязи и похоти Ельца. От ужаса, происходящего в моем доме. От безумств, гуляющих по улицам этого богом забытого места.
Мимо проносятся уже тронутые желтизной поля, все еще зеленеющие и полные соков кустарники. Солнце такое холодно и далекое, что можно смотреть на него, не прикрывая глаз, совсем не греет. Оно бросает тихий серый свет, просачивающийся сквозь тонированные стекла машины. Белые березки стоят вдоль дороги, словно обугленные спички, воткнутые в пластилин.
Наконец я уехала. С каждым метром я чувствую облегчение. С каждой секундой дороги мне становится легче. По приезду домой я голая встану под душем и холодной водой смою безумства недели.
Вернемся в мою комнату. Я стояла напротив зеркала и разглядывала себя. Почему у меня такие тяжелые отношения со своим отражением? Почему мне бывает так тяжело смириться с собой?
Каждый раз, подъезжая к Ельцу, я думаю, что скоро увижу родителей, что поговорю с Алисой… и что встречусь лицом к лицу со своим прошлым. Когда человек уезжает в другой город, он думает, что навсегда покончил с ненавистью и болью родных улиц. Но это не так. Только въезжая в Становое, ты чувствуешь, как дрожь холодными пальцами бежит по спине. Главное – не встретить никого лишнего.
Но в моем случае – я настоящая именно то, чего я боюсь больше всего.
Я – негласный центр всех сплетен, интриг и скандалов Ельца. Так выходит, что в моих руках так просто и так легко оказывается огромное количество компрометирующей информации. Быть мной – это знать размер каждого члена и влагалища Ельца не выходя из дома. Почему? Потому что сплетни идут впереди тебя.
Именно поэтому мне так важно держать нос как можно выше. Меня знает 30% молодежи Ельца, потому что в нужный момент я оказываюсь с нужными мне людьми. Связи значат если не все, то как минимум практически все. В моем случае моя связь – мой телефон. Позвони мне, спроси о парне в зеленой куртке, и я назову его имя, возраст, уровень образования и уровень IQ. А если не назову, то скажу, как и где его найти.
Ты приходишь на какую-то вечеринку в Ельце. И ты знаешь каждого. А если не каждого, то 5 из 3 точно. Потому что ты – Ли. Ты – центр главных сплетен, интриг и скандалов. Почему? Потому что парни не умеют держать язык за зубами, а девушки думают, что парни ничего не рассказывают.
Я не сплетница. Я просто хороший друг. Который знает все, но никому ничего никогда не говорит.
Можно быть увереным, что то, что ты сказал мне вслух, не дойдет ни до кого больше. Потмоу что я – Ли. И я знаю, как это важно – молчать.
Когда ты так просто управляешь и манипулируешь людьми, иногда забываешь, что есть Тот, на ком это не действует. Сейчас я понимаю, какой сукой и стервой бываю иногда. И какой слабой и беспомощной я бываю только от взгляда в чужие глаза.
Вспомним Мишу. Я говорила про его черные глаза, затягивающие внутрь своего бездонного мира. Я говорила, как Антон воронкой всасывал в бездну своего сознания.
Но в моей жизни были еще и другие мысли и чувства.
Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает. Не бывает. Это либо конец, либо начало отношений.
Так говорю я. Но говорить не значит делать.
У Сережи голубые глаза. Они отдают сталью в сером свете солнца. Они переливаются металлом в блеске дня. Они глубоки и жестоки точно так же, как добры и нежны. Мы познакомились около двух лет назад. Он написал мне: «привет». А я написала что-то про спорт. Я называла его ТИРИ. Как тирамиссу. Самый нежный и вкусный десерт, за который не стыдно продать душу дьяволу. А посыпка из кофе – придумка сатаны для наивных сладкоежек. Эта сладость тает во рту, обнимает и ласкает горло. Попробовав раз – навсегда забываешь то, что раньше было вкусным.
Надеюсь, Сережа не знает всей правды его прозвища.
Отвратительно гордый, самовлюбленный и эгоистичный ребенок. Он убивает мою гордость во мне. Он насилует мой разум хуже, чем это делали Миша, Антон и учитель химии одновременно. Он изувечивает мое стремление жить. Он пинками срывает с меня корону. Он извращенец. Подонок. Скотина. Мерзавец. Чудовище. Сволочь и гадина.
У нас никогда не выходило жить мирно. Было ощущение, что столкнулись два Везувия. Два титана. Два серийных убийцы. Два властителя Вселенной. Два отрицательных заряда. Два гордых и самовлюбленных человека.
Наша дружба – танец на ножах. Вечные скандалы, ссоры и обиды. Каждый раз мы вырываем друг друга из сердца и бросаем ошметки на землю. Мы ненавидим друг друга точно так же, как оба безумно любим Тирамису.
Но именно в ту ночь я захотела написать ему. Захотела вернуться. Приползти к нему и рухнуть. Ему это не нужно. И я не нужна ему в целом. Тогда зачем я это хочу сделать? Зачем мне возвращать ту боль, которую мы причиняем другу?
Бывают вещи, которые я не могу сказать Алисе, Диане или Ане. Я не могу поделиться этим с Женей или Мамой. Бывают слова, которые я не могу произнести вслух. Бывают чувства, которые я не могу вылить. В такие моменты я просто утыкалась носом в Его плечо и тихо плакала. Он никогда меня не успокаивал, никогда не делал мою боль тише. Он просто молчал. Он был рядом…
Прошлый скандал уничтожил нас обоих. Он испепелил нас дотла. Я возненавидела его за «Нужно было послать тебя еще тогда, когда ты позвонила мне в соплях.» а он возненавидел за «Ты чудовище, которое не любит никого кроме себя! Напиши, как вырастешь.»
Несколько месяцев тишины. Множество дней одиночества. Часы бушующей ненависти внутри. Все это время я хотела выдрать его позвоночник. По приезду в Елец больше всего боялась увидеть его. Чтобы не подойти и не уткнуться носом в его плечо.
Алиса сказала: «Ты не нужна ему. Он знает, как ты к нему относишься и нагло пользуется. Если вас и тянет друг к другу, то это надумано.»
Но это было после: «Прости меня. Я была не права. Я так безумно скучаю по тебе. Мне не хватает тебя.» Вернись…Вернись, вернись… Я была близка к мысли о том, что еще чуть-чуть и выживу из ума.
Когда мы снова возвращаемся к старым знакомым, мы даем шанс не им, а себе. Мы надеемся, что изменились мы. Но это не так. Никто из нас не меняется. Никогда.
«Ли, я хотел написать, но мне мешал ЧС. Где ты? Мы можем встретиться?»
Да. Забери меня из этого ада. Но ты не заберешь. Я знаю.
И вот мы вдвоем заходим в магазин. Я стою за прилавком, а он ждет своец очереди. Какая-то худая девушка тычет в меня пальцем и спрашивает: «Это ЛИ? Это же ЛИ? Да?» а я смотрю на нее в упор.
- Это Ли? Да?
- Девушка, я все вижу.
Она резко оборачивается от неожиданности и смотрит мне в лицо.
- О, привет. Ли – будто мы знакомы целую вечность. – Мы заочно знакомы.
Нет. Не знакомы. Она трясет мою руку, а я мрачно смотрю в ее глаза. Не очень вежливо, конечно, с моей стороны.
- А ты кто? – холодно спрашиваю я. Плевать, что она подумает.
- Маша.
Почему я слышу звуки лицемерия в ее голосе? Но я молча стою и смотрю ей прямо в глаза. Ничего примечательного. Я даже не запомнила их цвет.
Ее имя должно было что-то сказать мне? Но оно ничего не говорит мне. И я молча стою и смотрю ей прямо в глаза.
Интересно, как она запомнила меня? Уловила ли она нотки льда в моем тоне? Поэтому, резко убрав руку, она выбежала из магазина? Я больше ничего не говорила. Когда мы с Сережей вышли на улицу, я взяла его под руку, не дав ничего сделать, и увела его. Увела как можно дальше. Пусть его друзья помнят, как он уходит под руку с высокой рыжеволосой девушкой на каблуках. Пусть они знают, что я отгрызу голову каждому, кто будет тыкать в меня пальцем.
Мы не бываем заочно знакомы. Если он говорит вам обо мне, это не значит, что он говорит мне о вас.
Может, я не права, когда смотрю на кого-то свысока? Может, я не права, когда требую к себе уважения? Может, я просто одна из его подруг?
О нет. Я Ли. И я могу раздавить каждого нажатием указательного пальца. Однако будем откровенны. Единственный, кто надел на меня короткий поводок, - Серега. Только он сейчас сдерживает меня от колкого высказывания в вашу сторону. Только потому, что я держу его под локоть.
Мы бродили по холодным улицам, пока замерзшие не ввалились в кафе. Сережа заказал нам чаю. Мы сидели рядом друг с другом и почти не говорили. Пока он вдруг не произнес:
- Я не знаю, рассказать тебе или показать переписку.
Быть осторожным и тихим слушателем и собеседником рядом с Сережей – искусство. Он умеет так испуганно спрятаться в свою скорлупку, что потом до него невозможно будет достучаться.
- Аида моя девушка.
По моей спине пробежала дрожь. Я с ужасом сжала чашку и опустила голову.
Он протянул мне телефон, чтобы я прочитала их переписку и дала ему совет.
Я захотела встать и уйти. Убежать. Скрыться. Добавить его в ЧС, чтобы никогда больше не слышать ни слова из его уст.
Но я взяла телефон.
С каждым сообщением, полным его теплоты и нежности я хотела уйти. Просто встать и покинуть этот город. Навсегда.
Произносить что-то слух было лишним. Я знала что ему больно из-за ссоры с его девушкой. Я знала, что больно его девушке. Но почему-то четко ощутила себя в середине. Не так, как это было с Мишей. Нет. Как-то… иначе.
Я положила руку Сереже на плечо и сжала его. Он поднял на меня удивленные глаза.
- Все нормально. – сказал он.
Я промолчала и убрала руку.
Я захотела встать и покинуть планету. Навсегда.

23:00 

Миша

Какой-то кошмар творится в моей жизни, о котором мне стыдно писать. Но рассказать мне некому. Поэтому внутри зреет ком недосказанности с самим собой. Мысли сворачиваются слой за слоем в какую-ту непонятную тягучую массу, мешающую дышать.
У меня ощущение, будто слова вот-вот вырвутся из груди и превратятся в глупость, о которой я могу пожалеть. Мне так хочется поделиться с кем-то откровенными желаниями и страхами, томящимися в душе. Но у меня никого нет.
Я мучаюсь кошмарами. Каждую ночь мне снится пустой родной дом. Я вижу, как захожу в коридор, а на стенах пыль, на полу грязь, в комнатах никого нет. И я иду по дому, натыкаясь на двери. Открытые дыры голых проемов. Появляется ощущение, что этот дом покинут навсегда. Иногда я вижу какую-то девочку, которая стоит в моей комнате. Она смотрит на меня чернотой голых глазниц, а я смотрю на нее. Я понимаю, что мне нельзя к ней идти, что она то, чего я так сильно боюсь. Но я все равно подхожу, четко ощущая, что сплю. Я пытаюсь проснуться. Пытаюсь очнуться от кошмара, но не могу. Иногда бывает, что сквозь сон мы видим комнату, видим подушку, но я так глубоко пала внутрь собственного ада, что не могу вынырнуть, что ночь поглотила меня так, что кажется, будто я не проснусь никогда.
Рывком поднимаясь с подушки, ощущаю себя разбитой. Очертания общежития пугают меня не меньше, чем только что увиденный кошмар. В какой-то момент ловлю себя на том, что мелко дрожу, что кожа покрыта мурашками, что дышу через раз, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Я вновь засыпаю, все так же глубоко ныряя внутрь сознания, вновь вижу один и тот же сон о пустых стенах, вновь просыпаюсь от собственного крика и вновь засыпаю. И так каждую ночь. Каждый раз. Каждый час. Не спать вообще было на много проще. Какой-то зацикленный мир сновидений, не выпускающий мой искалеченный разум из своих цепких лап.
Просыпаться по ночам – мой личный ад. Мое персональное чистилище.
Я пару ночей спала спокойно, проваливаясь в бездну невидения. Я спала так крепко, что меня не будил даже звонок телефона. Видимо это была маленькая отсрочка от моих безумных ночей. Сама жизнь смеется надо мной, как только я забираюсь в постель.
Однако утренний чай смывает остатки бессонницы, и в новый день я вступаю с высоко поднятой головой.
Когда жизнь стала такой трудной? В какой момент все пошло наперекосяк? В какой момент я облажалась, что стала такой, какая я сейчас? Иногда я задаюсь этими вопросами, в такие моменты я ощущаю себя чужой для самой себя: волосы не те, фигура другого человека. Да и жизнь не моя. Мне кажется, что кто-то слишком долго разыгрывает меня, что это только временное обиталище. А затем должно произойти что-то большее.
Но это «большее», естественно, не происходит. И мне приходится очнуться от минутного помутнения. В такие моменты Миша снова развлекается надо мной.
Как у него так выходит играть со мной и моими мыслями? Он извращает каждое дуновение моего разума. Недавно он сказал мне: «Я люблю тебя, Лиза.»

«Так вот я сказал тебе, что люблю тебя. Хотя я и говорил это раньше, я никогда не шутил об этом) Но понятия любви у нас с тобой тотально отличаются друг от друга) для меня понятие любви не включает в себя нечто собственное, направленное внутрь себя. Я не могу сказать человеку, которого люблю, что он мой, принадлежит мне. Нет. Напротив же, для меня любовь - это энергетика, направленная изнутри меня к человеку. Я рад его видеть, я искренен, я постоянно улыбаюсь, всегда рад этому человеку, я доверяю этому человеку, я не отказываю ни в чем этому человеку и всегда готов помочь, если у меня есть на это ресурсы. От этого у меня нет понятия ревность, зависть, я не опасаюсь, что человек уйдет от меня. А потому что я этого человека не держу. Когда я люблю я расширяю свободу человека которого люблю, не ограничиваю его. А любовь в твоем понимании (как любовь парня к девушке) - это некий симбиоз твоих понятий любви и влюбленности. А именно - мое понятие о любви плюс к этому тактильный контакт, в который так же входят половые отношения, обнимашки, поцелуи. Поэтому у меня нет влюбленности в чистом виде. Она идет всегда с моим понятием о любви.
А теперь конкретно тебя. Тебя я люблю. Но и так же есть приятные желания тактильного контакта, в частности объятия. То есть мне нравится с тобой общаться, смеяться, гулять, смотреть на тебя, узнавать о тебе все больше, но и так же в зависимости от твоего желания и разрешения - это объятия, хождение под ручку и подобное. Да, у других это называется любовью в том понимании, что пропагандируют все. Я же не боюсь отпустить человека. Ибо я его не держу. Он свободен сам по себе. Да, я могу огорчиться, буду скучать, всегда буду улыбаться, если случайно пересечемся и обязательно поздороваюсь.»


Что? Миша, ты насилуешь мой разум. Миша, ты сводишь меня с ума. Миша, мне становится плохо от того, что ты говоришь мне. Я сужаю все его мировоззрение до одной единственной точки зрения – своей собственной… в моей голове не укладываются его слова, потому что у него есть девушка.
Мне становится страшно от его слов, потому что он ложиться спать с другой женщиной, он обнимает другую женщину, он целует другую женщину. А говорит такие вещи мне. Почему? Зачем?
Он знает, что я не смогу прочитать это так, как хочет он. Я не смогу согласиться с ним в должной степени. Я не смогу понять его.
Не смогу…
Любовь для меня не приемлет других людей. Не приемлет одиночества. Я просто выживу из ума от одной только мысли об этом.
Моя настоящая любовь желает окружить человека радостью и заботой. Моя любовь будет счастлива, если объект будет счастлив. Не со мной. но счастлив. Прежде всего для меня это внутреннее желание дарить тепло. Но я не могу подпустить к себе посторонних. Мне будет тошно от чужих рук, от чужих объятий.
Да. Я эгоистична и непостоянна. Я желаю направить все на себя. Я желаю обеспечить саму себя.
Но… все это нечестно по отношению к НЕЙ. К той, кого любит он. Это несправедливо, неправильно.
Хотя Миша не говорил об отношениях в прямом смысле этого слова. Он не говорил, что хочет, чтобы я была его девушкой. Но его слова…убивают меня. Они заставляют каждую клеточку моего тела, каждую мышцу и косточку напрягаться и дрожать. Это не похоже на трепет. Это не похоже на что-то теплое и прекрасное. Я ощущаю страх мыши перед коброй. Я чувствую, как кольца чужих пут смыкаются у меня на шее, чувствую, как трещат ребра. Я чувствую… что мой мир выплескивается из чаши сознания, обретая в хаосе порядок.
Мой неподдельный ужас перед откровенностью Миши выбивает дух из моего тела.
Ты думала, что во мне пусто?
Я не думала, Миш. Я ничего о тебе не думала. Я никогда не пыталась угадать то, что ты чувствуешь. Я не хотела заглядывать в твой мир. Я не хотела познавать тебя. Мне было комфортно плавать на поверхности, а ты за ноги тащишь меня на дно. Что я увижу там, в глубине? Я боюсь утонуть.
Я не знаю, к чему был тот диалог. Я не знаю, что будет в среду. Мои мысли приходят в диссонанс.
Одна моя половина жаждет прижаться к нему, жаждет его тепла и заботы. Она готова отдать все, что имеет. Она готова быть рядом всегда.
А вторая половина… вторая половина хочет держать все на расстоянии вытянутой руки. Не хочет просто так отдавать ключи от своего сердца. Она не может смириться с другой. Моя половина хочет принадлежать, но не может.
Все, что я сказала выше, относится к моему виденью вопроса. Мое субъективное мнение не в силах включить в себя мнение Миши. Оно не в силах вообще что-то принять внутрь себя.
Я просто жду среды.

@темы: безумие, сводит с ума

21:33 

Проблемы толстых

Я больше трех лет занимаюсь спортом. Это тяжелый и изнурительный труд. Это ночи, когда ты просыпаешься от адской боли в мышцах. Это дни, когда каждый шаг может даваться с болью. Каждое занятие – борьба с самим собой, со своими страхами и комплексами. Люди, которые приходят в зал, вступают в тяжелое соревнование с собой, со своим телом и со своей ленью.
В последние пол года я не хожу в зал. Я ничего не делаю и не могу даже заставить себя сходить на вечернюю прогулку. Корни моей депрессии поглотили меня и заставили медленно вымирать каждую клеточку моего мозга.
Раньше мне легко было пробежать три километра. Сейчас я не могу подняться без отдышки на второй этаж. Я наклоняюсь к столу и чувствую, как мне тяжело. Находясь в подобном состоянии, невольно задумываешься: «Что пошло не так?»
Ты оглядываешься по сторонам и видишь худых людей, ты видишь, что в моде 44 размер одежды. Ты чувствуешь, что на тебя смотрят. Мне отказали в четырех ресторанах, молча повесив трубку, когда я сказала, что размер моей одежды 48.
Я могла бы сказать, что общество диктует нам быть худыми, что это несправедливо. Но я этого не сделаю.
Сегодня я напишу рубрику «Проблемы толстых».
Вы когда-нибудь читали формулы для толстых людей? Каждая строчка таких сайтов пропитана равнодушием. Ты не испытываешь никакого успокоения или удовольствия от того, что читаешь собственную характеристику. Подобные заведения, как правило, носят мотивационный или успокоительный характер. Если первая группа не помогает, то вторая – полный бред. Высказывания худых людей о том, что нужно полюбить себя, толстых, такими, какие мы есть, звучат утомительно.
Сколько раз мы слышали о том, что под слоем жира может скрываться теплое и нежное создание? Поднимите руку те, кого раздражает фраза: «Главное не внешность, главное – душа.» Никто не обратит внимание на твою бабочку внутри, никому не нужна будет твоя любовь, если на твоем лице угри, а на животе лишние десять килограммов.
Я знаю.
Я знаю, какого это – быть толстым.
Почему таких людей пытаются классифицировать? Почему психологи говорят, что проблема может идти глубоко из детства? Для того, чтобы образовался лишний вес, не нужно быть семь пядей во лбу. История пестрит счастливыми толстяками. Но стали бы они менее счастливыми, если бы похудели? По моему субъективному мнению, никто бы не отказался хотя бы на сантиметр приблизиться к эталону общественности.
Во все временя люди хотели стать совершеннее. Во все времена существовали отбросы и очередные Мистер и Мисс Вселенная. Только мода каждый раз менялась, меняя идеальные параметры. Нет ничего плохого в стремлении стать красивее.
Да. Красота для всех разная и каждого есть свой абсолютный эталон красоты. Мы ведь говорим о внешности, так? Для одних красота заключается в стройности, для других – в полноте, для третьих – в чистых и светлых глазах. Все было бы хорошо, но на каждого такого человека, находится масса недовольных. Всегда найдется человек, который не постесняется кинуть камень и обсмеять даже Мисс Совершенство.
В этом и есть трагизм и драма нашего общества. Мы – создания субъективности. Для каждого из нас синий цвет бывает разным. И все мы люди разные. Но при этом каждый подчиняется диктатуре «свыше».
Сейчас, подчиняясь эталону совершенного тела, миллионы людей посещают спортзалы, ходят к косметологам, наращивают волосы, ресницы ногти и даже удаляют жир с живота.
Сейчас я должна сказать, что мы должны полюбить себя такими, какие мы есть на самом деле. Но я этого не скажу. А так же я не скажу, что нужно измениться.
В первую очередь толстый человек, похожий на меня, глубоко несчастен внутри. Толстому человеку не нужно ходить в зал. Толстый человек не соблюдает диеты. Толстый человек не живет по идеальному плану идеальных людей. Толстый человек ни в коем случае не бунтарь.
В первую очередь он – человек. Мы не хотим ограничивать себя, но и не хотим жить в этом теле. Мы не хотим ничего делать. Мы устали. Мы знаем, что диеты и упражнения нам не помогают. Мы остаемся такими же. Нет. Это не судьба. Просто так выходит, что комфортность теплой и доброй утробной зоны не дает нам выглянуть во внешний мир.
В первую очередь меня беспокоит вопрос о том, что будет после того, как я стану весить 60? Неужели я продолжу соблюдать диеты? Продолжу бегать по вечерам? Ходить в спортзал? В силу особенностей своего организма я понимаю, что подписываюсь под Вечностью по имени «без».
Без жирной пищи. Без углеводов. Без масла.
Но так же и без жира. Без проблем. Без комплексов.
Ты взвешиваешь в голове эту чашу весов в самом начале пути. Ты взвешиваешь и думаешь: «Уверен ли ты, что хочешь прожить так и в горести и в радости, в богатстве и бедности, в здравии и болезни? Согласна ли ты, Елизавета, всю сознательную жизни бегать по вечерам и каждый четверг ходить в зал?»
И как раз здесь ты делаешь выбор. Тот самый выбор. Большинство людей не могут похудеть, потому что не знают, что будет «после». После будут короткие шорты, бикини, размер S. Но что еще?
Я не знаю, потому что я толстая.
Сейчас я четко решаю измениться.

@темы: проблемы толстых

19:29 

Мой цианид калия

Я тот человек, который умеет веселиться и грустить одновременно. Я всегда нахожусь в одном из критических состояний одновременно. Удивительно, что у меня не бывает приступов гнева или страха. Я либо впадаю в депрессию, что недолговечно, либо безудержно смеюсь. Я не умею говорить: «Все нормально.» «Я в норме.»
Я говорю: «Ох, это такой славный день!» или «Твою мать! Я прямо сейчас умру от вселенской печали!» Я задраю голову к небу и восхищаюсь осенней листвой. Я утыкаюсь носом в шарф и иду с закрытыми глазами, пытаюсь угадать дорогу – лишь бы не встречаться с людьми глазами. Я хочу объять весь мир и зарыться с головой в плед. Я хочу целовать своих близких и хочу сгнить где-нибудь в темном уголке одновременно.
Жить в вечном непостоянстве своих мыслей бывает утомительно. Однако с нетерпением ждешь следующего дня: «итак, Ли, что взбредет в твою голову сегодня?»
Я хочу рассказать о двух удивительных вещах, которые заставляют мое сердце трепетать.
В эти выходные я была в родном городе. Прошла уже неделя с того момента, как я ехала в автобусе, поджав под себя колени: слишком высокая и ноги упираются в сиденье напротив.
Во мне слишком много ненасытности. Я никогда не высыпаюсь достаточно хорошо. Я никогда не наедаюсь до отвала – в меня всегда влезет еще воооон тот кусочек торта.
И вот ты стоишь на остановке, подняв голову к небу. Тебе кажется, что ты не был здесь сотню лет или, по меньшей мере, месяца три. Прошла неделя. Ты стоял здесь неделю назад, подняв голову к небу. И точно так же пытался разглядеть звезды.
Ты ходишь по родному городу и больше не ощущаешь себя как дома. Ты чувствуешь, что ты в гостях. Ты здесь не надолго. Ты скоро уедешь. Ты уже не принадлежишь этому миру. Ты не лишний. Просто твое место не здесь. Ты уехал. И больше не вернешься.
Никогда.
Каждый раз я приезжаю и хочу охватить все то, что я упустила. Но, конечно, большинство вещей прошли безвозвратно и навсегда.
Завернувшись в свой огромный свитер, я шла по узким улочкам Ельца, слушала, как во дворах играет музыка, как говорят люди, как где-то вдалеке проезжают машины. Пиная камни носком ботинок, я шла и ни о чем не думала.

В моей голове образовался вакуум. Сейчас прошлое мне видится сквозь прозрачную призму времени, и я не помню точно, что происходило во мне тогда. Лишь четкое ощущение успокоения. Я чувствовала, что мое беспокойство ушло, что одиночество не тяготит меня, что бездна в моем тугом мирке затянулась. Я была свободна от всего, что сдавливало меня все это время.
Влюбляться в Алису можно бесчиленое количество раз. Заглядывать в ее глубокие зеленые глаза можно бесконечно. Она впускает тебя в бездну своего сознания точно так же, как бескрайний океан поглощает лучи света.
Я сидела, развалившись в кресле и потягивая из большой кружки кофе с молоком. Алиса была напротив. Ее черные волнистые волосы сливались с темнотой за ее спиной. Красивые зеленые глаза блестели в свете рыжего фонаря. Возле ног подруги сидел смоляной пес по кличке Малыш. Девушка ласково трепала его, запуская пальцы в самую густоту шерсти.
Иногда мне кажется, что Алиса рождена самой полуночью. Что звезды – ее родные сестры. Она бездонный океан в моем сердце, который плещется внутри, омывая все, что попадает в сосуд моего естества. Алиса мой цианид калия, разрушающий целый мир. Ее волосы пахнут миндалем, кофе, травами и медом. Ее волосы блестят смородиной на свету. Ее глаза успокаивают и обволакивают. Она заставляет меня влюбляться во все то, что она делает, во все, к чему прикасается. Когда мне плохо, она говорит: «В жопу это дерьмо, Ли! В жопу! Слышишь? В ЖО-ПУ!»
Когда мне хорошо, она говорит: «Эй, Ли, все хорошо! Забей на все остальное! Слышишь?»
Я слышу. Я слышу, Эл.
В жопу.
Я говорила с ней в ту ночь и не могла наговориться. Все мои беды находили отклик в ней. Все мои радости были разделены с ней. В тот вечер… в тот вечер я была влюблена в нее. В ее красивые глаза, в ее тихий голос, в ее слова и мысли. Она не такая поверхностная как я. Она не такая глупая, как я. Она прекрасна.
Иногда я говорю, что она бесит меня. Что она отвратительна. Что она раздражает меня.
Но в тот вечер… я отказалась от всего, что я могла сказать и подумать. Я поняла, кто на самом деле мне так дорог, кому я готова посвятить жизнь. С кем бы я хотела пить чай в старости. Кого я накрыла бы пледом.
Ощущение той близости с ней никогда не было таким естественным.
Алиса тот человек, к которому я пошла с тестом на беременность.
Алиса тот человек, который пришел ко мне, когда я сходила с ума.
Алиса гладила меня по волосам, когда я раскачивалась из стороны в сторону, схватившись за голову руками.
А что сделала для нее я?
Ничего.
Я всегда оказывалась слишком далеко, чтобы действительно помочь. Чтобы защитить ее. Я эгоистка.
Я эгоистичная стерва.
Однако сейчас… я переосмыслила многие вещи. И только в моих руках все исправить.


Я умею быть английской леди. Я умею натягивать колготки и ходить на каблуках. Мои волосы бывают уложены волосок к волоску. Мои глаза бывают подведены аккуратно подводкой. Я иногда крашу губы. И иногда пользуюсь духами.

В дни, когда я выгляжу так, как обычно выглядят девушки, всегда происходит что-то удивительно-хорошее.
Миша раскачивал качели, а я взлетала в воздух. Мое платье кружилось вокруг ног, волосы развевались на ветру. Мне казалось, что Миша далеко-далеко. И с каждым колебанием я вспоминала, что говорил он мне.

Я думала о том, что происходит в его жизни.
Он что-то кричал, широко улыбаясь оскалом ровных зубов.
Я думала о том, что происходит внутри него.
Мои волосы змеями кружились вокруг головы.
Я думала, что сказать ему и не находила слов.
Мое плате задиралось выше колен. Воздух дул в лицо.
Я хотела взлететь к облакам! Я хотела, чтобы вечер никогда не кончался. Я хотела смеяться так же громко, как это было сейчас.
Я молила о вечности и ненавидела мгновение. Проблема в том, что наша жизнь – секунда, по сравнению с вечностью.
За дни, когда я говорю с Мишей, когда он воронкой затягивает в бесконечность своей вселенной, можно отдать многое.

00:19 

Я села писать блог и просидела перед пустым экраном минут двадцать. Знаете, то странное чувство, когда внутри какой-то тугой ком, который ты не можешь выразить и высказать.
Вообще откуда у меня берется столько мыслей? В голове как-то все смешивается, превращаясь в кашу. Ощущение, будто я ложкой выковыриваю карамель из-за крышки черепа.
Можно подумать, я пишу сюда только пожаловаться или что я депрессивная девочка. Нет. Это не так. Внутри меня слишком много негатива, который я не хотела бы выливать в окружающий мир. Мое внутреннее состояние должно оставаться таковым как можно больше.
Сегодня Миша сказал мне: «Однажды я вошел в твой мир, слегка облокотился на что-то, а все уже разрушилось.»
Так и произошло наше знакомство. Я знаю, что не будь Миши, я бы не улыбалась сейчас, не умела бы говорить, не умела бы мыслить. Я бы утонула во всем том, что мне пришлось пережить и выстоять. Однако наше знакомство срубило под корень мое восприятие мира и вселенной как таковых. Я помню то состояние, когда Миша пришел, разрушил все до основания…а потом что-то произошло между нами. Я была вечно зла, напряжена и не могла спокойно оценивать все то, что он говорил мне. Я уехала в Елец и запивала свое горе кружками кофе.
Да. Я пряталась в ракушку. Да. Я туго застегивала свой плащ. Да. Я составляла план, как мне будет правильнее обороняться.
Я скрывалась так усердно ото всех. Но при этом стандартно внутри меня рождалась мысли о Мише и об Антоне одновременно. Почему-то эти два образа неизменно переплетались в моей сознании воедино. Как черное и белое.
- Эй, Ли! – скажете вы мне. – Не много ли ты парней на себя берешь?
Нет.
Я очень давно хотела рассказать о Мише, но не знала, что именно. У Миши невероятно-красивые черты лица. (почему все мои знакомые всегда очень красивы?) Если я говорила, что у Антона глаза бледно-голубого цвета, то у Миши они темно-карие, будто молочный шоколад. Эти глаза прожигают сквозь монитор, когда мы говорим по скайпу. Они затягивают в глубину своего мира. Миша – воплощение черного ворона. Он один из самых противоречивых людей, что остались внутри моего сердца. Его можно слушать бесконечно. Просто слушать. И ничего не говорить. У меня никогда не было желания прижаться к нему, спрятаться за его спиной. Я не могу сказать точно, что я хотела в его присутствии.
Я хотела бы оставаться рядом, чтобы он никогда не замолкал и не уходил. Потому что рядом с ним я была собой. Я говорила именно то, что я чувствовала, что я думала, что я осознавала.
Я не думала о Мише, как о человеке. Я никогда не беспокоилась о том, как воспримет он мои слова. Я знала, что он поймет. Что он оценит любую дурь, которую я говорю. Любое дерьмо, что текло изо рта, было принято так, как оно есть.
Ахахахах. Вот и чем я думала в то время?
Я очень и очень люблю Мишу. Однако иногда он ведет себя как скотина. Я часто забываю, что он человек. Просто человек. Ничем не примечательный человек. Обычный парень, чье мировосприятие немного отличается от восприятия общества.
В моменты моей слабости Миша знает, куда надавить, чтобы я сказала то, что не хотела бы говорить ему.
Миша. Ты мне очень дорог. Когда я говорю с тобой, я не живу в реальном мире. Я нахожусь там, где нет никого кроме тебя. И это меня злит. А еще я в шаге от того, чтобы влюбиться в тебя по уши. У меня появляется ощущение, что вот-вот я выпрыгну из трико.
Забавно. Я помню, как он сказал мне: «Я могу сделать так, чтобы ты влюбилась в меня. Но сейчас Я этого не хочу.» Может, ты не хотел этого тогда.
Странно, как он из чего-то невероятного и далекого внезапно спустился на землю и стал обычным человеком. Вам когда-нибудь казалось, что вы встретили человека, который так контрастно выбивался из толпы? Вам казалось, что он понимает каждое ваше слово? Что он именно тот, кому вы можете сказать абсолютно неважную чушь? Так вот. Миша был именно тот человек. А потом он превратился в человека. В обычного парня, которому не очень нужна была моя откровенность.
Как здорово разбивать лоб о те же грабли. Как же это невероятно круто – не учиться на своих ошибках.
Ты говоришь: «Я думаю, что ты мне очень нравишься. Мне важно общение с тобой. И может быть я хотела бы оказаться на месте твоей девушки…»
Или что-то в этом духе. А на тебя смотрят, как на дурочку. В такие моменты понимаешь Татьяну из романа «Евгений Онегин».
- Нет. Ли. Ни разу.
Удивительно, я никогда не думала о Мише в сексуальном плане. Я никогда не хотела притянуться к нему. Никогда мне не хотелось прижаться к его телу…не то что раздеть мне никогда не нужна была физическая близость.

01:02 

Сегодня я хотела бы обсудить со своей многочисленной аудиторией три вещи.
1. Когда я рассказала своей лучшей подруге о том, что веду свою личный блог, она сразу спросила о количестве моих подписчиков. Я же спокойно ответила, что меня никто не посещает. «Тогда зачем ты его ведешь?»
А действительно. Зачем?
У меня слишком много секретов и тайн от людей, слишком много мыслей, которые я не хочу произносить вслух и слишком много вещей, которыми я не хотела бы делиться. Я кошмарная болтушка: постоянно что-то говорю, что-то рассказываю и мне не так уж важно, слушают меня или нет. Необходимо высказать вслух свое переживание, поделиться своими тайнами. Прожитые годы научили меня держать язык за зубами. Не всем важна твоя правда - у каждого она своя. Людям не обязательно выдавать с потрахами всю свою душу.
Моя соседка по комнате как-то сказала мне: «Ли, парни бегут от тебя, потому что ты слишком быстро раскрываешься. Ты выворачиваешь душу, они познают ее, а затем выбрасывают. В девушке должна быть загадка»
Загадка?
Никогда ни от кого ничего не скрывала. Тайны никогда до добра не доводят. Находясь в постоянно конфликте с разумом и болтливостью одновременно, я оказалась в подвешенном состоянии: мне нужно было куда-то деть все то, что происходит внутри меня.
Когда я пишу блог, что делаю не часто, думаю, что открываю маленьким ключиком маленький ларчик с маленькой тайной. Мой маленький секрет. Мое маленькое царство Правды.
Я надеюсь, что есть некий зритель, где-то далеко-далеко, но он есть. Я верю, что он читает меня, что переживает вместе со мной все события прошедшего дня.
Я не считаю нужным иметь большую аудиторию. Зачем она мне? Зачем собирать толпы фанатов, если хватит и одного? А если никто не читает меня, то ничего страшного. Я буду думать, что однажды у меня появится одинокий слушатель, который иногда будет обновлять мою страницу и читать все то, что я написала в безумном бреду.
2. Сегодня в обновлениях я увидела, что Миша запретил мне доступ к личной переписке, а Родион добавил в черный список.
Когда с Родионом мы были очень близки. Я делилась своими мыслями с ним, была честна, говорила все то, что не могла сказать остальным. Мне казалось, что он был частью меня. Но здесь главное то, что мне просто казалось. Прошло очень много времени. Практически год. Я жалею, что как-то написала: «Найди себе другого подопытного кролика.» Я помню, как при первой встрече он крепко обнял меня, чему я была чертовски удивлена. Чертовски потому, что в моем мире это было непринято. Как же было круто хвататься пальцами за его стройное тело…
Что я думаю насчет Миши? Я часто думала о нем в последнее время. Очень часто. Я ждала, когда он вернется в следующем семестре, чтобы снова гулять с ним до четырех часов утра и говорить ни о чем. Это была одна из лучших ночей моей жизни.
Иногда я думаю, что было бы, если бы я ему не отказала? Я не знаю. Не хочу думать об этом по той причине, что «если б да кабы…»
Знаете, эти два молодых человека были стоками моих мыслей. Когда их не стало сегодня, я почувствовала, как внутри меня что-то…свернулось…не знаю… Будто что-то оторвали. Будто старую болячку от ранки. Думаю, я напишу Кириллу, чтобы он написал Мише. А Родиона я отпущу.
3. Мой вес.
Сейчас мой вес составляет восемьдесят четыре килограмма и шестьсот грам.
84.600
Привет, меня зовут Ли, и я вешу 84 килограмма и 600 грамм.
Сидеть на диетах, заниматься спортом – тяжело. Когда я была с Антоном, у меня была цель. А потом, меня вырвало на кафель от отвращения к самой себе.
Я люблю смотреться в зеркало. Я люблю фотографироваться. Я люблю, когда на меня смотрят. Но я не люблю то, что я и кто я. Я вижу себя в зеркало. И мне неприятно. Я не могу заставить себя взять в руки.
Почему?
О, господи, я просто люблю пожрать. Однако же мы кушаем, чтобы жить, а не живем, чтобы кушать. Знаете, давать себе каждый вечер обещание, что «с завтрашнего дня…» Нет, Ли. Не будет завтрашнего дня. Господи, подними свою жопу завяжи рот и прекрати жрать!
Почему я хочу быть стройной? Потому что я хочу дотянуться пяткой до носа, чтобы не было тяжело сидеть на стуле, чтобы не болела спина. Иногда мне тяжело дышать. Мне тяжело ходить: я чувствую, как мой вес давит на коленные чашечки и на пятки.
Мне нужно сделать это, чтобы стать лучше хотя бы для самой себя. Чтобы не стесняться своего отражения. Чтобы перестать втягивать живот, когда надеваю джинсы. Просто. Для себя.
Эй, Ли. Просто сделай это.

22:54 

Никогда не стоит хвастать своим будущем: чем больше людей знает о твоих планах, тем дальше ты от цели. Я буду писать обрывками, потому что в голове столько мыслей и страхов. Все это в целом выглядит как каша, поэтому мне важно высказаться. Мне важно рассказать все то, что думаю, иначе я растреплю всем в округе. Такая уж я.

Несколько дней назад мне пришло письмо из института. Кафедра иностранных языков предлагала изучать немецкий язык в течении трех-четырех семестров с последующей практикой в Германии.
Когда я в первый раз прочитала документ, я отмахнулась и решила не забивать себе голову. Однако ночью долго не могла уснуть: все думала.
Цена вопроса составляет двадцать четыре тысячи рублей в семестр.
Я лежу на кровати, а мои глаза широко раскрыты. Внутри щемящее ощущение пустоты. Будто так ничего и не успела поймать и постигнуть. С самой школы у меня были проблем с языками. Мне тяжело давался родной язык, не то что иностранный. Никогда не понимала, как люди могут понимать сразу на двух или трех языках. Для того, чтобы мне произнести что-то на английском, придется минуты три размышлять над правильной постановкой предложения и подходящими в контексте словами. Мне легко запомнить конструкции, времена, правильное положение глаголов и еще что-то, но в тестах неизменно проваливаюсь: меня приводит в ступор бланк на чужом языке, похожие слова и варианты ответов. Причем в русском языке я могу с легкостью до запятой уловить интонации предложения и отличить по смыслу даже самые длинные вопросы.
Мне было невероятно стыдно на семинарах: неловко произнести вслух и пары слов, неловко отвечать, неловко переводить и ошибаться. Я запоминаю, как пишется, знаю перевод, но сказать не могу. К тому же из-за моей неусидчивости и невнимательности не выходит надолго запоминать какие-то слова. Поэтому я могу составить предложение только из элементарных слов, которые изучались в первом классе и повторялись во все время обучения.
Хотя бывали моменты. Когда меня завораживала эта магия перевода, было удивительно, как с одного языка переводят на другой. Мне было интересно читать тексты, копаться в словах. Но этот интерес исчезал слишком быстро, чтобы успеть породить плоды.
Моя душа встрепенулась и тяжело заныла. Мне было неспокойно. С утра я проверила сайт кафедры. Обучение проводится с 17.20 до 20.00 пять дней в неделю. Это всю неделю проводить в университете и практически не спать. Я посчитала всю свою стипендию и возможную дотацию. Вместе это давало коло пятнадцати тысяч в минимальном случае. Оплату можно проводить частично. Однако мне не хватает еще восьми тысяч.
В прошлом семестре я хотела устроиться на работу. Там был ночной график с 20.00 до 8.00 2\2. Если подумать, то четыре дня в неделю я буду как кусок говна. Однако это даст небольшой толчок к будущей жизни. Я смогла бы накопить немного денег, чтобы зимой съездить в Англию или на море… не знаю. Но это было бы здорово. А с другой стороны это титанический труд. Страшно подумать, что сделает со мной отсутствие сна. Я и так злая и неуравновешенная психопатка.
Поэто я позвонила своему старшему брату. В Москве у меня живет старшая сестра, тетя, крестная и Бог весть какие еще родственники. Но, почему-то, я позвони своему брату. Он около полугода жил в Лондоне, практиковался по работе. Да и в целом мне он очень понравился как человек: он умный, веселый, однако его лицо отдает чем-то… Не знаю, как описать… Будто она как бомба способен взорваться и разбить все вокруг. Мне казалось, будто это сможет понять только он. Я даже не стала говорить об этом с мамой и с Алисой.
Услышав, что мне не хватает денег, Саша тут же попросил номер карты и предложил перечислить денег. Для меня это было шоком, я была ошарашена. Он даже меня не знал. Мы познакомились только в этом году, хотя ему тридцать два года.
Для меня всегда была важна семья. Я всегда мечтала о старшем брате. Который защищал бы меня от плохих парней, нежелательных компаний. Чтобы я была его маленькой сестрой. Я никогда не была папенькиной дочкой. Я всегда хотела старшего брата, чтобы побыть маленькой. Узы семьи носят особый характер. За свою сестру и младшего брата, порву на кусочки. Они всегда будут для меня на первом месте. А Саша… Он уже взрослый мальчик, выросший без меня.
И вот я говорю: «Ты мой старший брат!» Я вкладываю в эти слова все мое понимание семьи и кровного родства. У нас одинаковые зеленые глаза, одинаковые морщины на лбу. Мне так много хочется ему рассказать и так много услышать. Я хотела бы проводить с ним выходные, гулять по парку, ходить в кино. Хотела бы все о нем узнать. Потому что он мой брат. Меня так тянет к нему. Даже до двухчасового разговора по скайпу, я хотела с ним пообщаться, но не решалась писать. Я почему-то была уверена, что он поможет мне в случае апокалипсиса.
Меня не покидает детское желание крепко-крепко его обнять и спрятаться от целого мира проблем и неприятностей, чтобы его широкие ладони закрыли меня от всего. Хотя, может быть, ему просто все равно.

Я хочу загадать маленькое желание их трех пунктов.
1. Я хочу изучить английский язык по предложенной программе.
2. Я хочу выдержать тяжелый график работы.
3. Хочу тепло общаться со своим старшим братом.
Я буду держать пальцы крестиком…

23:13 

Трое могут сохранить секрет, если двое из них мертвы

Сейчас меня ожидают худшие три часа, поэтому я решила очнуться от многих месяцев забвения и вернуться в мир рассказов.
Моя жизнь так и не изменилась за пару месяцев. Я все еще одна, я все еще при своем мировоззрении и все еще глупа, как стадо напильников. Мой мир густых иллюзий поглотил меня и мое сознание. Стало легче бороться с приступами слез, легче просыпаться по утрам, легче жить. Антон писал мне пару раз, но я была так зла, так холодна и жестока, чтобы ответить ему честно. Мне хотелось выть от всего того, что происходит. В первые дни, когда я только вернулась в отчий дом, я каждый вечер сидела во дворе дома и читала книгу Стивена Кинга «Мертва зона».
Знаете, иногда бывают дни, когда чашка кофе лучший собеседник, которого ты встречал: кофе молчит, кофе слышит и никогда не предает. А молоко – это бонус.

Сидеть во дворе. Слышать тихое стрекотание сверчков и вдыхать запах ночных цветов – лучшее, что случалось со мной за год. Ты четко осознаешь, что ничего не хочешь, что никому не нужен и одиночество не так давит на виски. Я не вижу звезд. Но я поднимала глаза к небесному куполу и была счастлива. Господи, как я была счастлива в этом молчаливом покое. В этом мире «на дне». Никому не писать, никого не слышать, ни с кем не говорить. И Стивен Кинг – единственный вещатель, а кружка кофе – единственный зритель.
Шли дожди и было холодно. Небо было серым и тусклым. Солнце пугливо пряталась за чернеющими облакам. Я прожигала дни, будто держала газету над свечой. Фитиль горел, опаляя бумагу, а черный пепел летел в пустоту. Я жгла день за днем, час за часом. Я смотрела в пламя, опалявшее ресницы, и мне не было страшно.
«Господи, защити! Дай мне сил!»
Бахвалясь одиночеством днем, мы никогда не думаем, что может наступить ночь. Мы редко не боимся, что, заглянув в темноту, наткнемся на самих себя. Бывают люди, которым хорошо в своем обществе, которые счастливы сами с собой. Иногда я говорю: «Мне никто не нужен, чтобы смеяться над моими шутками!» Но это не так.
Я заходила в дом, держа по мышкой ноутбук, открывала дверь комнаты…и падала… я падала на ковер и рыдала. Безостановочно, надрывно, захлебываясь слезами. Я прижималась щекой к зеленому ковру, дрожа всем телом. Мне было страшно. Мне было невыносимо и дико одиноко.
«Господи, защити меня! Я так устала!»
Я скулила, лежа на полу и чувствуя, как холод заползает мне под шиворот. Мне было больно. Мне было страшно. Мне хотелось не быть вовсе.
Я помню, как однажды сидела перед ноутбуком, по лицу текли ручьями слезы, попадали в рот и нос. Мороз бежал по коже. Мои руки тряслись, как от болезни. И мне было холодно, будто за окном была метель. Я смотрела на страницу Антона в соц.сети.
«Я сдаюсь! Сдаюсь! Слышишь? Вернись ко мне! Я схожу с ума! Защити…защити…мне так больно без тебя…Я умираю…»
Я уже набрала текст. Я вспомнила его красивые голубые глаза, так тепло смотрящие на меня. В голове проносились мысли.
Я обнимала его, когда мы лежали на горе а вокруг была ночь. Я вспомнила наш первый поцелуй на скамейке. Я вспомнила, как любила обнимать его руками и ногами, когда мы сидели в одном кресле. Я вспомнила, как билось его сердце… и тихий голос: «Ты моя гадость». Он всегда картавил, а я так и не узнала, кто я: «гадость» или «радость».
Я так сильно его любила. Так сильно, что люблю до сих пор. Или это кажется мне. Я просто не могу перестать любить его. Это не так просто, как казалось раньше. Боль в сердце не проходила. А огромная дыра разверзалась все больше и больше.
Я как-то писала, что между мной и Антоном расширялась огромная пропасть. Так дико думать, что мы строили мосты навстречу друг другу, а в конце все рухнуло назад, в недра Ада. Антон ушел, а я осталась на краю одна. Совсем одна в темноте. Я замерзла, а холодный ветер трепал волосы.

Я продолжаю стоять и вглядываться в темноту, я надеюсь увидеть огни с другой стороны. Но этих огней нет. И я одна.
В тот день я тащила огромный мост. Здоровенный и металлический. Я была уверена, что я смогу его поставить, что дотянусь до противоположного берега и пробегу по ледяному металлу, стуча каблуками. Я была уверена, что смогу добежать, смогу не заблудиться, смогу догнать и обнять…
Мое сердце изнывало от боли, оно рвало себя на куски. И вот я стаю на краю, с молотом и ведром гвоздей. Я стою и смотрю вдаль. Внизу бушует море. Холодный ветер опаляет слезы на моем лице, треплет рубашку. И мне страшно. Господи, как мне страшно.
Я уверена, что мелькни там тусклый свет, я сорвалась бы в секунду, я построила бы мосты, чтобы бежать, отрастила бы крылья, чтобы взлететь, я бы прыгнула…. попроси он меня…
Но я была одна. А вдали лишь ночь. Молот давил на руки, но я не чувствовала.
Знаете, что страшно было? Что все мое естество, вся моя больная душа, все тело сжалось в ком и перенеслось к нему. Я отчаянно верила, что он слышит, как мне плохо. Я отчаянно надеялась, что он знает…

Я сжала зубы со всей силы, зажмурила глаза и перестала дышать. Ком стоял в горле.
Нет… нет… я не могу. Он должен быть счастлив. Пусть не со мной. Я хочу, чтобы кто-то любил его так же сильно, как люблю его я. Я хочу, чтобы и он любил кого-то, чтобы он был счастлив. Он уходил три раза и всегда возвращался.
Я не нарушу его покоя, я не потревожу его мыслей. Пускай будет счастлив. Без меня и счастлив.
Счастлив. Счастлив. Счастлив!
Ты слышишь, больной ублюдок?! Только попробуй страдать! Ты не должен… не должен… моя любовь оберегает тебя, даже спустя пол года невыносимого Ада.
Я обновила страницу, отодвинула ноутбук и пошла поставить чайник. Я засыпала пропасть песком. Я натерла мозоли, но ее теперь нет. Я продолжаю жить в черном мире без света и воды. В мире, где реки наполнены чаем, а не водой.

Я не хочу сказать, что Антон был первой и последней любовью в моей жизни. Он первый человек, которому я доверила столько мыслей, чувств, желаний и грехов. Все это вышло только потому, что все эти грехи я совершаю с течением времени.
Мне есть, что старательно прятать в своем шкафу. И есть один большой секрет. Как говорится, лучшая тайна та, о которой никто не знает.
Однако секреты долго не живут.
Мне снился странный сон. В моей жизни был один мальчик. Я назову его Мистер Р.
Я не могу рассказать о нем все. Но у него были удивительно красивые руки. Длинные ровные пальцы с аккуратными ноготками. Сейчас, когда я вижу его, я не помню, что когда-то мы были вместе. Раньше у него был красивый шарф. То ли в клетку, то ли еще с каким узором. И Мистер Р. Всегда повязывал им шею, завязывая в узелок. Мне нравилось целовать того парня.

Мне нравилось обнимать его. Он был хороший человек. Но это было так давно и так не правда, что я почти не верю. На удивление, спустя годы, я помню вкус его поцелуя.
Сейчас я сижу и думаю об этом. Какой он видел меня? Маленькой и глупой девочкой. За большинство вещей, которые я делала и говорила, мне стыдно. Если ты когда-нибудь прочитаешь это, надеюсь, ты простишь меня. Сейчас я чуточку умнее. Я хотела бы показать, чему научилась за три года, но мы никогда не переступим черту между нами.
Я смотрю на него и понимаю, кого любила. Я понимаю, что нравилось мне в нем, я узнаю поведение и черты. И эти случайные встречи… Я смотрю, и по телу пробегает дрожь.

Первого мужчину я не смогу забыть. Назовите меня сентиментальной, киньте камень, но я любила его. Будучи маленькой и наивной девочкой. Спустя время я говорила о нем много плохих вещей, но он единственный бывший любовник, на которого я не в силах держать зла.
Ох, девочки, видели бы вы его глаза, вы бы меня поняли. Дело не во внешности и не в характере. Спустя годы я заглядываю в его глаза и вижу, что он так же заглядывает в меня. Эти редкие мгновения, когда мы сталкиваемся взглядами, мы оба понимаем, что между нами огромная тайна, которую мы хотим унести в могилу.
Я понимаю, что стоит кому-то из нас вильнуть перед другим хвостом, мы оба потеряем головы и перешагнем через все границы. Он – из-за своего блядства, а я – потому что помню, как мне с ним было.
Невозможно жить с этим. Каждый раз сталкиваться глазами и понимать, как сильно хочешь быть с человеком. Хотя бы на полчаса.
Может, я это придумала и мне просто кажется. Но сейчас я думаю именно так.
Ночью мне снился удивительный сон. Мне снилось, что мы с Мистером Р. гуляли возле пруда. Мы говорили, рассказывали события прошедших лет и держались так, будто никогда и ничто не связывало нас, будто мы случайно оказались вместе. Тот сон я помню так четко. В какой-то момент я повернула голову, чтобы взглянуть на Него, а Он в это время посмотрел на меня. Он наклонил голову и нежно поцеловал меня, слегка коснувшись губами. Я даже во сне ощутила это четкое и томительное желание потянуться за ним следом, провести рукой по его волосам, почувствовать трепет его тела.
Просто представь, как он нежно целует в шею, как прежде. Как мы лежали на кровати и смотрели бесконечные фильмы. Он водил рукой по моему телу, по бедрам и тихо дышал в макушку. Ох….прижиматься телом к его телу было так…чувственно, что я ощущаю это спустя годы.
Антон был так груб в этом плане. Многие просто этого не понимали. А Р. Знал, как одним движением свести с ума. Я всегда перед встречей четко говорила себе. «Так, Ли, сегодня он тебя не получит!». Ахахахаха. Нет. Получит. А если буду сопротивляться, то он будет делать все еще мучительно медленно, будет растягивать тебя, как резинку, будет сводить с ума. Это наказание одно из худших за все время.
Просто представь, как он медленно входит в тебя… Как заставляет скулить…
Он всегда гладил мои волосы и целовал в шею… оох…

@темы: страсть

00:39 

Все чаще думаю о Мише. Мне многое не дает покоя. все время корю себя в том, что отказала ему в поцелуе. В голвое все время крутится мысль о том, что было бы, если бы я не была такой дурехой.
Я не знаю, что чувствует он. Я смутно полагаю, что думаю я. Хочу поговорить с ним, посмотреть ему в глаза. Обсудить все происходящее...и прижаться к его щеке своей щекой.

00:28 

Целовать его – будто прижиматься губами к пузырю с ядом, истончающемуся от прикосновения.

Словно лед греешь его в руках, ждешь, что под толщей холода и мрака есть что-то, что способно оплатить обморожение твоих пальцев, но там ничего: то ли нет, то ли этот лед нарастает каждый день все сильней и сильней. Ты бесконечно долго можешь говорить ему о любви и всепрощении, но никогда не будешь уверен, что ему не плевать.

Я не знаю, проклинать или благословить день нашего знакомства. Не знаю, что ощущать при случайной встрече с ним. Но мои глаза старательно высматривают его в толпе. Мои губы все еще помнят тепло его тела. А мое тело помнит тепло его губ.
Я не хочу думать о нем. Не хочу видеть и знать. Но я не могу не писать.
Я помню его худые длинные пальцы рук. Я помню, как в задумчивости он перебирал в руках зажигалку, смотрел куда-то в пустоту, а в зубах тлела сигарета. Так много лжи в его движениях было. Так много наигранной правды. Мой взгляд не хотел прикасаться к нему, не хотел пытливо осматривать. Я знала, что он не то, чем кажется, и не то, чем хотел бы быть. Человек, к которому не применимо слово «маска». Человек – «скафандр», человек - «вселенская ложь», человек без цели и смысла.

Каждое его движение было неловким скребком рубанка по дереву. В нем не было масляных движений Димы. Он никогда не заглядывал с надеждой и лаской в глаза. Он не мог долго молчать. Ему нужно было говорить. Нужно было врать, что у него все хорошо.
Когда мы были вдвоем, я видела, как ему тошно жить, как трудно дается ему каждый вздох и с каким отвращением он встречает рассвет. Он мог сколь угодно ждать ночи, чтобы успокоиться возле компьютера и никому ни о чем не врать, чтобы ковырять давно забытые раны, чтобы жечь легкие дымом, а сердце – пеплом сигарет.
Сколько боли и страха творилось в его бездонных глазах я никогда не смогу описать. Он никогда не топил в себе, никогда не пытался понравиться. Лишь озлобленно скалился: «Прими меня или уходи», но этот оскал не был грозным рыком дикого зверя - испуг раненой твари сквозил в нем. Я видела, как он пытался зализать отеки, как пытался затянуть рубцы. Но выходило это дерьмово. Более чем дерьмово.
Как же тошно мне было с его друзьями. Как же мерзко я ощущала себя потом. Я видела, как он натягивал маску весельчака, как смеялся сам над собой, как выставлял свою душу напоказ. И как мерзко мне было вглядываться в лица людей вокруг. Я знала, то держу за руку больного искалеченного зверя, на которого надели колпак шута. Он позволял так поступать только из страха остаться одному.
Больше всего я хотела взять его в охапку, прижать к сердцу и успокоить это больное дитя.
Откуда во мне столько доброты к людям, которые так старательно вытирают о меня ноги? Я столько раз говорила сама себе: «Я ухожу. Я так устала. Мне надоело это терпеть.» и ровно столько раз я возвращалась к нему, столько раз вставала перед ним на колени. В его лжи было больше правды, чем во всех людях, которых я знала, вместе взятых.
Миша осудил бы меня. Я уже представляю его оскал улыбки, как он хищно сверкает глазами… Я даже знаю, что он сказал бы мне. Знаю.
Но какой толк в его словах, если я схожу с ума только от одной мысли о том, что тот человек сидит перед компьютером, курит и смотрит порнуху?
Какая нахрен разница, что он делал со мной? Как сильно он калечил меня и мою душу? Будто кого-то беспокоит, как он разрывал на куски все мое естество, пытаясь завернуться в ошметки моего окровавленного сознания?
У него были невероятно красивые голубые глаза. Они не блестели, будто натертые маслом. Не испепеляли, не глумились, не издевались. Они не щурились, не оглядывали и не оценивали.
Такой спокойных и тихий оттенок, наверное, бывает и у меня. Его голубые глаза-льдинки манили в недра его бескрайнего мира, в них было страшно смотреть, в них невозможно было утонуть. Но они могли поглотить. Его зрачки не бегали из угла в угол, не пытались охватить и объять целый мир. Но он замечал все, до последней детали, до крошечных частичек пудры у меня на щеках.
Его нос все время сопливил, его спина нарывала болью, а коленные чашечки не давали покоя по ночам. Он все время сутулился: то ли под тяжестью мыслей, то ли о боли, то ли от Бог весть чего. Он никогда не смеялся, широко раскрыв рот, никогда не заливался ярким хохотом. Его смех придавливал голову к груди.
Он не умел утешать и никогда этого не делал. Он нуждался в заботе и помощи, но не мог оказать ее сам. Все время слыша ложь, ложь и ложь, постепенно наполняешься ею сам.
Я говорю «ложь» потому, что он хотел солгать целому миру, что он здоров, что у него нет проблем. Что все «нормально». Странно то, что в это не верила только я.
Тот парень открыл мне мир больных сумасшедших людей. Они так кичились своей болью, своими недостатками, так старательно убеждали себя и других в том, что им «больно», что мир жесток и несправедлив к ним, что все так плохо и выхода нет. Эти люди тянули его на дно.
Иногда мне так хотелось ударить по лицу хотя бы одного такого человека, ткнуть носом в его собственное дерьмо и заставить слизывать эту дрянь. Каждый раз, когда я говорила им: «Исправь то, что тебя не устраивает. измени свой мир. твои проблемы только пустяк.»
ахахаха.
Ахахахах.
Нет.
Нет, Лиза, им комфортно в утробе их зоны. Им спокойно думать, что Боженька к ним несправедлив, что вокруг злые и жестокие люди.
Что эта самая «Личность» есть пуп земли, а все должны лизать зад, но почему-то, этого не делают.

Это если говорить словами Миши в гоблинском переводе.
И вот я, вроде, жила в этом мире, смотрела на них, копошащихся в собственном дерьме опарышей, посмеивалась и не пыталась особо лезть в чужой монастырь со своим уставом, и все было нормально. Пока я сама не начала становиться похожей на них. Бесконечная усталость, тоска, сонливость. И все так надоело, все со стороны так злит. Меня начали придавливать к земле псевдопроблемы этих даже не жуков, личинок.
Мои сильные плечи начали пригибаться к земле. Я перестала ощущать удовольствие от жизни. Я пыталась сказать ему: «Посмотри на меня. Посмотри. Я увядаю. Мне становится страшно и тяжело. успокой меня. помоги мне справиться.» но в ответ я слышала только о его боли, только о его проблемах, только о его трудностях.

Только Он, Он, Он и целый мир, виноватый перед Ним. Матушка – Вселенная не так пикнула в его направлении.
И вот я, тот человек с непреодолимым желанием жить, с нескончаемым источником сил и энергии, с бескрайним простором мысли, с извечным желанием что-то переиначить, наконец, устала. Я так запыхалась в этом беге, так затрепался азарт игры в жизнь, что я захлебнулась в поту и остановилась. Я та девушка, которой нужно сказать: «Ли, успокойся. Я рядом. И я верю, что ты справишься.» И я бы справилась. Серьезно.
Но… нет.
Когда я ждала перемен, когда я молила о помощи, когда во мне иссяк источник мыслимых и немыслимых сил, он насытился и ушел. Он не был способен потянуть это на себе.
А что? Я не в праве злиться на то, что люди поступают не так, как я этого хотела бы. Они не обязаны костьми ложиться за меня и мои проблемы. Нет, Лиза. если так делаешь ты, это не значит, что другие будут делать так же.
Зачем я вспоминаю о нем сейчас? Да потому, что только два человека в моей жизни были способны оценить хотя бы треть того, что я думаю и чувствую. Только с двумя людьми я была готова поделиться целым миром в моей голове, которым я могла бы отдать то, что я имею. Одним из этих людей был Он. Но главное слово здесь «был». Сейчас он мертв для меня. ему придется справиться с тем дерьмом, в которое он так старательно лез, каким обмазывался и в каком так весело барахтался.
Я не верю ни единому его слову. Не верю и не хочу верить.
Теперь его очередь доказать мне, что он что-то значит.

23:18 

Впервые ощущаю себя столь неустойчиво. Впервые чувствую себя ведомой. Я никогда не сталкивалась с людьми, которые так просто проникают в мои мысли. Мне многое противно сейчас. Я многое не хочу слышать.
Я не знаю, что мне написать сейчас. Серьезно не знаю. Внутри как-то противно и мерзко.
Я сожалею. Моя мать так одинока. Я люблю ее. Очень люблю. Я стараюсь помагать ей. Провожу с ней время. Но мне кажется, то этого так мало. Так бесконечно мало, чтобы сделать ее счастливой. Она все время переживает за меня.
Я не могу собраться с мыслями. В голове каша.
Тот человек развел хаос в моей голове, пытаясь навести порядок. Искусный рассказчик. Его интересно слушать. Это был, наверное, первый разговор по скайпу, во время которого мне не было скучно. Он говорил, говорил, говорил. О свободе личности, о том, как правильно воспринимать мир. А в моей голове… пусто. Я слушала и не слышала.
Да. Мне тяжело признавать, что во многом я бываю не права. Что, может, ряд моих проблем происходит от меня самой, что я слишком много жду от мира. Да, это так, черт возьми! Да, я эгоистичная! Да, я делю все поровну! Да, есть «мое» и «твое»! Да, я раскрашиваю мир только в белое и черное! Да, я бываю не права в выборе друзей!
При слове «друзья» хочу заткнуть уши руками и кричать! Почему, когда он так говорит со мной, я ощущаю, что я больна? Почему со мной говорят, как с пациентом? Я не игрушка, я не шизофреник. Я соглашаюсь, что я нестабильна, что в моем сознании есть что-то не так. Но внутри только грязь.
Я открываю сердце. Я принимаю этого умного человека и соглашаюсь с ним. Я пытаюсь изменить свое отношение к миру. Но чем дальше, он копает меня, тем сильнее я ощущаю себя облитой с ног до головы чем-то постыдным. Мне впервые тяжело за саму себя.
Со мной случаются истерики, приступы страха, я часто хлопаю себя по щекам, чтобы понять, что не сплю. Я знаю, что от части я ненормальная. Но только сейчас я ощущаю себя таковой.
Слишком многого требовать от мира? Да. Это про меня. Я слишком часто откусываю кусок от пирога, который не смогу прожевать. Я жду, будто люди будут плясать под мою дудку. Будто все мне должны. Но на самом-то деле мне никто ничего не был никогда обязан.
Алиса не должна приходить ко мне в гости, когда я приезжаю. Дима не должен со мной общаться, если этого не хочет. Ваня не должен все время быть рядом со мной.
Я поняла Мишу. Нельзя думать, что я царица. Нужно нести добро в мир.
Но я так не поняла… ведь я не получаю ничего взамен. Я разбиваюсь в лепешку ради своих близких. Но они – нет. Я задаюсь этим вопросом «Может, это просто не те люди?» что, если это действительно так и люди вокруг мне, в общем-то, ничем не обязаны? Я согласна. Я понимаю. Но сейчас мне неоткуда взять этого тепла. Я просто не могу. Мне нужно время на покой и одиночество, чтобы прийти к балансу.

02:00 

Вы не подумайте, мы просто спали, хотя кого я обманываю...

Коротко о главном

главная