Бывают дни, когда для полного счастья не хватает зажигалки, сигареты и кружки кофе. Воистину чудесные дни.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:26 

Вступление

Честно говоря, не знаю, с чего начать свой рассказ. Меня зовут Елизавета. Мне 18 лет.
Моя мама никогда не говорила мне о том, почему решила назвать мен именно так. Просто она заранее была уверена, что я буду Елизаветой.
Я всегда была озорным и непослушным ребенком. Легко находила контакт с окружающими, широко смеялась и не была излишне избалованна. Мои родители все время работали. Отец перевозил щебень с карьера на своем огромном «Камазе» с красной кабиной. От этого мужчины всегда пахло машинным маслом, мазутой, а шея была перепачкана грязью вперемежку с черным загаром. Его глаза всегда были добрыми, излучающими тепло голубыми льдинами в чернеющей коже. Отцовская мощная фигура всегда выделялась из толпы. Он был выше любого мужчины в целом мире, который открывался моему детскому взору. Моя мама, под стать мужу, была высокой женщиной с вьющимися длинными волосами. Мне достались от нее большие зеленые глаза с черной каемочкой. Ее глаза всегда лучились светом, ее губы задорно смеялись и блестели золотыми зубами. Она говорила только добрые слова.
Я была счастливым ребенком. Бескрайно счастливым. Обласканным со всех сторон.
Но потом что-то изменилось…я часто слышала, как родители ругаются, как плачет мама. Я смутно помню тот мир, разрушенный осколками несчастья родителей…
Серые обои с голубыми холодными цветами, покрывшимися копотью и пылью…старый диван в центре огромной пустой комнаты… тусклый свет серого неба из моей комнаты. Слякоть… у нас не было забора. Не было мебели. Не было асфальтовой дорожки. Как у соседей напротив.
Я помню этот огромный дом напротив нашего. Высокий, с башенками, со шпильками на заборе, аккуратные цветы за плетеным забором и огромным обласканным далматинцем. Как он был красив! Как игрив и недосягаем! А мой Кузька с пушистым хвостом и торчащим набекрень языком был совсем другим. Обычный дворняжка, которого принес мой дед еще щенком.
В какой-то день я увидела глянцевые ботинки у нашей двери. Чужие и незнакомые. Наш сосед…и в комнатах пусто. Он улыбался мне и тянул руки ко мне. Сосед всегда хотел дочку, но жена родила ему двух сыновей.
Где моя семья? Где родители? Их не было. Не помню, где они были…
Не помню…
Чужие обои, чужая постель… мать в первый раз бросила моего отца…
Он бил мою мать.
Она спала со мной в спальне.
Она поливала ночами подушку слезами и думала, что я сплю.
Я слышала.
Слышала…
Все. До последнего всхлипа…

Я выросла сильным человеком, который способен защитить семью, людей, которые рядом, и саму себя.
Я ненавижу, когда люди говорят, что не могут делать что-то, что нет времени и возможности. Если ты хочешь, ты поднимешь свою жопу и из кожи вон вылезешь чтобы добиться своего.
Как много сломанных и больных людей…как много слез и боли я вижу каждый день. Порвать оковы, стряхнуть с плеч пыль и выпрямиться способен не каждый.
И мы, люди нового поколения, разума и научного блага, так слабы в своем горе? Так бессильны в собственном самокопании? Почему?
Люди так редко смотрят по сторонам. Так часто не видят своих пороков.
А я устала. Я не могу жить так дальше. Мне тяжело в этом мир. Мне каждый шаг дается с трудом. Каждое утро я просыпаюсь с сожалением о начале нового дня. Хотя сама призываю любить жизнь, ценить каждое мгновение.
Я так больна и слаба…мне так нужна помощь извне…

00:23 

Какой-то странный день, непохожий на все остальные. Я чувствую это сильное напряжение своего милого молодого человека. Я чувствую, что между нами образовывается холодная черная пропасть, в которую мы боимся упасть, шагнув навстречу друг другу. Я все еще задаюсь вопросом, зачем он пришел в мою жизнь. Мы так часто расходились, ругались… но мне так невыносимо, когда его нет рядом. Я так устаю без его помощи.
Антон очень тяжелый человек. У него тонкая бледная кожа, краснеющая от первых весенних лучиков солнца. Он часто напоминает помидор, стоит ему из холода войти в тепло. Красивые тонкие пальцы, с подстриженными ногтями. Эти пальцы хочется целовать и ласкать, чтобы они всегда были рядом. Он никогда не бывает горячим. Его тело всегда холодное и липкое. В жаркую погоду мы лежим полуголые под холодным дыханием вентилятора. Стоит мне прикоснуться к нему, как я чувствую, будто трогаю ледышку. У него красивые голубые глаза. Такие нежные, полупрозрачные с бледной сеточкой, тянущейся к черному камешку зрачка. Пухлые нежные губы, растягивающиеся в широкой улыбке. Он чуть выше меня. Он любит узкие джинсы, машины и компьютерные игры. Я улыбаюсь, когда думаю о нем.
Его характер невозможно понять и осознать. Иногда я думаю, что вот-вот раскрою все его тайные замыслы, мысли и желания, что его теплая душка бьется в моих когтистых пальчиках, как он легко выскальзывает и меняется, будто припрыгивая чрез ветви эволюции.
Он смеется над мелодрамами. От него невозможно добиться вспышки эмоций, ярости, злобы, безграничного счастья. Все его эмоции гаснут на выходе. Будто он все время пытается сдержать самого себя. Не знаю, почему все происходит именно так. Он бывает правда злым, расстроенным, счастливым… но я все время чувствую, что его эмоции в неком контроле.
Однажды вечером мы лежали у него на диване. Он нежно прижимал меня к себе его теплое дыхание было на моих губах. Такой теплый, такой добрый и ласковый. Он гладил мои волосы.
И тут его пальцы притянули мою голову к его шее. Я почувствовала, как он дышит в мое ухо и замерла, наслаждаясь этим редким моментом, когда все мои чувства не были приглушенными, будто извне.
«Сейчас я скажу то, что может быть не произнесу никогда,» - тихо прошептал он. Я замерла, отвлекаясь от его тела. – «Я Люблю тебя.»
Так искренно, так нежно. Господи, Антон! Я ждала его угодно! Но не этого! Глаза наполнились слезами. Я так люблю тебя так сильно! Знал бы ты!
Я представляю, сколько труда стоило ему сказать это…
«А я тебя больше,» - прохрипела я, прижимая его широкие плечи к себе.
Он мой повод быть лучше.


Мы оба такие разные, такие неподходящие друг другу и целому миру. Я не понимаю. Как мы умудрились не пройти мимо друг друга, как матушка Судьба свела нас. Я так люблю его.
Люди вокруг против этого моя мать часто жалуется на него, говорит, что он плох во всем. Отец не понимает, как я смогла простить ему что он со мной сделал. Моя сестра не верит, что можно любить столь жестокого человека.
Я о многом думала все это время.
Меньше всего хочу, чтобы ему было плохо. Чтобы он страдал. Я ощущаю всем своим существом, как он страдает сейчас. Молю Бога, чтобы это было не так.

Сегодня была в тренажерном зале с мальчиком из моего общежития.

У него удивительно красивая конституция тела. Он совсем не похож на крепкого низкого Антона. У Вани темная кожа, темные волосы и глаза. Невероятно высокий, прямой, будто стрела. У него красивы мышцы ног и рук. Когда он наклоняется, чтобы сделать очередное упражнение, футболка на его спине натягивается и видны крепкие и сильные мышцы спины. Тяжелый и сильный, как камешек. На него красиво смотреть. Он красиво двигается. И чертовски самовлюблен.
Вокруг меня каждый день сотни мужчин, на которых я смотрю. Смотрю и не вижу. Те три месяца вдали от Антона, я не нашла никого лучше, красивее и роднее этого человека. Везде все не так. И вот, когда Ваня идет и слушает мои сетования на жизнь, я все еще думаю об Антоне. О наших проблемах, чувствах, мыслях. Ни на секунду не покидает моих мыслей. Мне так тяжело и больно, так хорошо и легко одновременно .

16:31 

Странный день. видела парня, который нюхал свой читательский билет...может, в наши билеты подмешивают кокс? а бумага частично состоит из кокаина? иначе почему этот странный тип был так упорот?

@настроение: чудесно

@темы: странные личности

19:00 

Я очень люблю свой университет. И свою комнату в общежитии. Нас здесь четыре девочки. Я уверена, что у меня классные соседки. С двумя из них я учусь в одной группе. А другая – с параллельного потока.
У нас серые обои с жирными пятнами и впитавшейся в них пылью. Иногда мне кажется, что мне срочно необходима жесткая металлическая щетка, чтобы намылить ее средством для снятия жира или чем-то вроде кислоты и тереть, тереть, тереть, пока обои не станут белыми.

Над моей кроватью, судя по светлому пятну, раньше висел плакат, который бывший житель увез с собой. Нашу комнату можно пройти вдоль и поперек буквально парой шагов. Если мы вчетвером встанем вряд, то не сможем разойтись и на вытянутые руки. Комната в моей далекой квартире, канувшей в лето, была и то больше, хотя в нее с трудом влезала моя кровать. Тускло светят две лампы рыжим грязным светом. Вдоль стен тянутся навесные полки, наполненные кашами, чайными пакетиками и кофе. Ди все время выкладывает какие-то маленькие упаковки в рядок, складывает кирпичиками стены из маленьких фруктовых пюре. Насти нет уже месяц и ее деревянный ящик покрылся слоем пыли.
У меня количество гречки на случай «а вдруг война».

На стенах девочки заботливо наклеили фотографии со смеющимися родственниками и друзьями. Я тоже привезла пару фотографий. Но сейчас я не могу смотреть на них. Мне доставляют боли воспоминания о прошлом. Как много людей я хотела забрать с собой! Скольких я пыталсь унести в свой мир без боли слез? Где я справилась?
Я сдала этот чертов ЕГЭ, поступила в Москву, в восхитительный ВУЗ! И…я жалею…
Я так много потеряла за это время. Люди, оставшиеся за чертой выпускного в школе, ушли навсегда. И я не хочу возвращаться. Мне некуда идти. Незачем спешить. У меня остались лишь родители на другом конце голубого экрана «Скайпа» и Антон, так неподдельно дорогой.
Иногда я хочу встать и нарисовать усы бросившим подругам, пивные животы далеким друзьям!
Хочу писать на стенах, как устала и как тошно мне быть собой!

Никто и никогда не поймет, кого это быть человеком без прошлого. У меня только настоящее. Только я сама и никого больше.

@темы: общажка, фотографии на стене, фруктовое пюре

19:12 

Все мои события в жизни ведут к тому, что я молча стою на кухне и пью протеинчик.

@темы: Качок, боль, тренажерный зал

13:37 

Мой препод по тер.меху читает на ночь учебник по высшей математике и физике. Как сказал мой сосед: "Хочет знать, кто убийца. "

@темы: физика, термех, преподы, лекция

11:49 

Мой вес на сегодня составляет 78.5 кг. Я больше двух лет занимаюсь тяжелой атлетикой и фитнесом. Мой вес – моя катастрофа. Я обладаю каким-то удивительным метаболизмом. В понедельник я могу весить 78, в среду - 73, а в пятницу - 80.
Быть мной – это всегда находиться в борьбе с самим собой: со своим телом, со своей жизнью, со своими проблемами, чувствами и эмоциями. Я постоянно укрепляю ногти, которые все равно расслаиваются на куски. Я наношу маку на волосы, которые выпадают. Я занимаюсь спортом, а мое тело не может подняться и на 5 этаж.
В любом случае я довольна собой, своей жизнью и положением. Я учусь в прекрасном вузе, у меня хорошие соседки, милый парень и чудесные друзья.
У Вани удивительная, крепкая фигура. Он и вправду напоминает мне камушек. Крепкий, сильный, без жира.
Каждое утро встаю разбитой. Более чем разбитой. Чувство усталости стало естественным для меня.
Сегодня я просыпалась 3 раза ночью, чтобы сходить в туалете, я под-долгу сидела, уткнувшись лбом в дверь и рыдала. Мне так тяжело. Невыносимо. Я не могу уснуть, мне снятся кошмары. Мне тошно от самой себя.
Антон…. Он разбил меня и мои чувства. Мне так тяжело думать об этом. Те выходные… они просто разрушили меня и мою любовь. Не знаю, что делать с этим. Я понимаю, что он хочет все исправить. Ничего не выходит. Мне слишком тяжело. Я пытаюсь забыть, успокоиться…но ни черта.
Не вспоминаю, как мы проводили вместе время, как смеялись, как говорили. Мне страшно признаться, что я не помню ничего хорошего. Боль того дня затмила абсолютно все
Хочу пойти ему навстречу, чтобы мы исправили все вместе…но у меня просто нет сил. Я жду, что он изменится, станет лучше. Тогда я буду действительно счастлива.

@темы: боль в сердце

00:09 

Хочу затренить так, чтобы в качалку не стыдно было в топике придти!

@настроение: все чудесно)

@темы: тренажерный зал

21:19 

Быть качком - это уметь готовить грудку шестьюдесятью разными способами.


@темы: спортпит, качь-качь, грудка

22:38 

Почему так часто говорят, что женщины слабый пол? На самом деле это не так. Конечно, мужчина может свернуть горы и количество его «ты должен» намного больше, чем у женщин. Но что переживает женщина? Мы всегда слишком о много беспокоимся, слишком часто проживаем, страдаем, предугадываем. Мы воспитываем детей, убираем дом, моем посуду и готовим есть. Мы чистим еще живую рыбу и разделываем тушки кроликов.
Мы подвержены влиянию газет, журналов телевидения. В отличие от мужчины, мы все время находимся в жесткой зависимости от нашего покровителя. У нас всегда есть только два выбора: либо быть под крылом человека, который рядом, либо быть сильными, независимыми и одинокими.
Один мой знакомый как-то признался, что парни просто стесняются или боятся знакомиться с сильными женщинами. Потому что страх оказаться ничтожным на фоне женщины слишком велик. И мы, сильные и крепкие девушки, вынуждены казаться тихими и кроткими. Чтоб мужчины верили в самих себя.
Но в какой момент мы можем расслабиться и быть сами собой? Когда мы можем гордо держать голову и шагать в покое, не боясь быть осужденными? Каждая девушка всегда испытывала на себе подобное влияние общества. «Прекрати грызть ногти! Ты же девочка!» «Не чавкай. Ты же девочка!» я никогда не слышала: «Перестань чавкать! Ты же мальчик!»
Ну и где это общество джентльменов? Где этот мир мужчин, способных стать опорой?
Я часто слышу, как мужчины говорят, что девушка должна быть скромной, умной и хорошо готовить. Но при этом выворачивают головы на дамочек на огромной шпильке и с полуголой жопой.
О, Господи! Серьезно что ли? И эти люди говорят о приличии, своими взглядам поощряя голые задницы? Вы серьезно хотите блядовитых девственниц? Серьезно? Правда?
Это сумасшествие! И полный бред! Никогда не обратит внимания на твой прекрасный мир, если твоя талия толще шестидесяти сантиметров!
Мы живем в мире абсурда! Грязи и лжи! Лицемерия. Похоти. Злобы. Гордыни.
Слишком много вы хотите, господа!

@темы: ложь, мужчины

09:44 

Новая жизнь

Мне всегда с трудом удавалось жить. Каждое движение моего больного тела удавалось мне с трудом. Я всегда была больна душой и сознанием. Меня часто били, насиловали, ненавидели и убивали каждым словом. За годы ужаса и страха я отрешилась. Моя боль стала мне клеткой. Мое сердце покрылось панцирем из чешуи.
Ваня как-то сказал, что люди, занимающиеся тяжелой атлетикой, тщательные выюирают друзей. Каждый старательно отсеивает раз за разом «лишних». Нам всегда было проще быть одинокми, а не в обществе сомнительных людей.
Раз за разом, подход за подходом мы убиваем в себе прошлое, стеснительных и слабых людей, обиды и злобу, страх и отчаяние. Мы пытаемся доказать всем, а в первую очередь самим себе, что нас так просто не выбить из колеи. Мы знаем, какого это, когда не можешь встать с утра, как просыпаешься ночью от дикой боли в пояснице, как болят ноги и руки, как мышцы спины отказываются держать позвоночник. Но мы каждый раз все равно встаем и идем к цели. Мы видим цель. И мы идем к ней.
Вчера что-то сломалось во мне. Стало так дико больно. Я зашла в душ… я долго сидела на корточках, пока ледные струи воды барабанили по затылку. Как было больно дышать! Задыхаться от собственного бессилия.
Я видела, как Антон отдалился от меня. Я не могла быть больше ему опорой. Я не могла больше решать за нас двоих. Страх одиночества переборол меня. Я не чувствовала ничего, кроме боли. Ни единого импульса в теле, кроме страха. Так дико, одиноко…. Хотелось выть, запрокинув голову.
Страшно представить, как много людей живет в общежитии. Шестнадцать этажей, более тысячи одиноких людей. Кто из них сейчас так же, свернувшись в комок боли и усталости, рыдает в душе под шум воды, чтобы никто не слышал и не знал его боли?
Боль стучала по вискам, заставляла вжимать голову в колени все сильнее и сильнее. Так невыносимо стало жить. «Господи! Дай мне сил!» - молила я, вцепившись холодными пальцами в волосы. – «Прошу, защити меня! Дай мне знак! Я так устала! Мне так больно!»
Помоги, пожалуйста.

Антон ушел. Он снова оставил меня одну на пепелище разрушенной души. Я снова была совершенно одна. Я долго рыдала, захлебывалась слезами. Девочки гладили меня голове и пытались успокоить. Они спрашивали, что случилось, а я не могла сказать. Мне даже некуда было бежать. негде просить защиты и покоя. Я осталась одна. Действительно одна. Я никому е могла поведать о своем диком разочаровании во все.
Он вырвал сердце. Он растоптал его и извалял в грязи. Так больно и дико…. Быть собой.
И я бежала. Малодушно просила помощи у незнакомого мне чеовека. Стефан Цвейг псал, что человеку легче открыться незнакомым людям, чем близким. Потому что мнением бизких мы дорожим.
Тот парень защищал меня от внешнего мира однажды. Я бежала к нему опять. Я просила помощи. И он помог.
«Мой тебе совет: не пускай больше этого человека в свою жизнь. Своих монстров не пускают в свою жизнь, их приручают или отбрасывают.»
Он помог. Помог. Он дал мне тот необходимый для жизни свет. Ту внутреннюю уверенность в себе.
Я стала сильнее, чем раньше. Я больше не позволю никому прикасаться холодными руками к обрубку моей души.
Единственное, что важно теперь – моя жизни и моя учеба.

@настроение: хорошо

@темы: он верит в меня

23:46 

Забыться. Забыться. Забыться...
Не слышать собственного голоса.
Забыться.
Не слышать, как бьет по вискам кровь, как пульсирует боль в затылке.
Забыться. Забыться. Забыться.
Перестать дышать, перестать видеть и слышать. Все отвратно. Все грязно и мерзко.
Если со мной поступали так раньше, это не значит, что так должно произойти сейчас.
Забыться.
Так больно. Так дико больно. Моя душа разлагается на пьедестале моей гордости. Мое сердце разрывается на куски, изнывает от горя и отчаяния.
Я тону в самой себе. В собственном мире страхов и сожалений. Мне так дико больно.
Он покинул меня и мое тело.
Я осталась одна.
С годами я разучилась писать, читать и творить. Я не могу держать в руках кисточки, не могу связать и пары слов в предложение, а мысли в голове крутятся вокруг недавно просмотренного порно и количества подписчиков в «Инстограме».
Я старательно каждый вечер смотрю «Дом 2», просматриваю новости в изоленте «ВК» и ложусь спать. Меня не донимают мысли. В голове нет шорохов. Я перестала разговаривать со своей тенью. Мои личности покинули меня. Я перестала быть чокнутой. Я больше не говорю сама с собой. Даже мое отражение отвернулось от меня. В голове глухо. На столько глухо, что общество людей начинает поглощать меня. Со мной никто не говорит в университете. Я все время стою одна на перемене. Круг моего общения сужается до преподавателя в столовой, который сидит рядом со мной. Почему мне так легко обсуждать релятивистскую теорию механики с семидесятилетним преподавателем и так трудно отпустить смешную шутку в кругу сверстников?
Я не знаю. Я так во всем запуталась. Я так дико устала…

@темы: боль в сердце

01:50 

Дима.

Мы так молоды и так глупы. Каждый день я вижу новых людей, знакомлюсь с новыми личностями и новыми мирами.
У каждого города есть типичный шаблон коренного жителя. И все люди этого поселения, так или иначе, подходят под установленные рамки этого крошечного мирка. И они живут так годами, составляя свое общество. Со своим говором, внешностью, характером, разрезом глаз и цветом галстука.
И вот мы все съехались в общежитии. Для своей местности мы обычная серая масса. Для других – непохожий, новый мир.
Я давно думала об этом. Я наблюдала за людьми. И я многое могу рассказать об этом.
Я буду писать об этом.
В августе судьба свела меня с удивительным человеком. Раньше мы не были знакомы лично. Да и оба находились не в том состоянии, чтобы обратить внимание друг на друга. Его зовут Дима.
Невысокого роста. Темные волосы. Густого карего цвета глаза. Эти глаза… Господи… их не описать. Я часто буду вспоминать о них. Я не знаю, как описать это. Мягкая линия пушистых ресниц, такие большие и красивые… цвета сгущённого молока. Будто смазаны маслом. Он смотрел на меня… такой нежный и теплый взгляд, наполненный внутренним светом. Дима никогда не проявлял своего характера. Снаружи он холодный и спокойный, будто удав. Его ни что не может выбить из колеи, ничто не разочарует и не взволнует. Он смотрит на мир своим полупустым пушистым взглядом и улыбается. Ему так плевать на политику, курс доллара, цвет его носков и порядочность людей вокруг. Он тот человек, который не может разозлить или разочаровать.
Он… он создал собственный мир, в который не впустит никого. Ни единая душа не проникнет в тайну его мыслей и покой его сердца. Огромный и ледяной купол равнодушия, к которому я прижималась горячим лицом. Сердце этого человека сдавливают оковы, несравнимые ни с чем. Камень, металл, чугун, плутоний – не знаю, как описать.
Бывают люди, которых сломала жизнь, которые пытаются выбраться, которые озлобились на целый мир или залегли на дно, жалея сами себя. Дима… Дима покрылся панцирем. Его нежное и теплое сознание все еще есть. Где-то в глубине души. Я верю в это. Но даже он сам не знает ключа от несуществующих дверей в его сердце.
Молчание не томило его, не нагружало плечи. Он был целиком в себе. Если бы топленое молоко было густым, то оно напоминало бы мне этого человека. Он как плавленый сырок: теплый, мягкий и послушный. Его глаза блестят, будто налиты вареной сгущенкой. И мне казалось, что тронь я его - он расплавится от тепла моей руки. Удивительно мягкая и пушистая кожа, волосы густые и блестящие. В его движениях покой, будто он один в целом мире. Будто вокруг никого. Даже меня нет рядом. Он погружался в тишину, с каждой минутой все приближаясь ко Дну. А я смотрела и смотрела. Не в силах отвести взгляда.
Мне казалось, что я могу потопить в нем все... И он принял бы все... Будто капли воды из пипетки утопали бы в чане топленого молока. За него нельзя было ухватиться, потому что он плавился под руками, вытекал из-под пальцев. Он позволял ощущать себя, но не позволял ощутить края своего бездонного моря. Но факт останется фактом. У молока нет дна. И я могла опустить в него руки, ласкать и греть.... А ему все равно. Это лишь пакет топленого молока....
Общение с ним больше напоминает некую пытку. Я всегда вижу в людях то, что они так старательно пытаются скрыть. Дима очаровывает меня. Затягивает в глубины своего сознания…..
Он словно удав, сам того не понимая, охватывал мое горло тугими кольцами своих мыслей. Думаю, он сам не понимает, как может очаровывать.
Он так нежно и плавно вошел в мою жизнь, охватил все объекты окружающего меня мира. Самое смешное то, что я сама пригласила его войти. Он не оглядывался, не оставлял следов. Он не дышал на меня. Он просто был. Свободный и чужой. Вольный уйти в любое время и не вернуться.
Пара встреч. Он приходил и уходил. Но стоило мне взглянуть в его глаза… они затягивали меня в глубину своего мира. «В тебе можно утопиться при желании и захлебнуться тобой и твоими мыслями.» - как-то произнесла я.
Он выходил на улицу только ночью, избегал солнечного света. Говорил тихо и спокойно. Господи… его тихий голос был хуже яда.
Я помню, как как-то с Алисой позвали его к нам. Алиса умеет находить общий язык с людьми. Они о чем-то говорили. Я сидела рядом с ним. Мы были под одним пледом. И больше всего я хотела закинуть свои ноги к нему на колени. Прижаться к его излучающему тепло телу и задохнуться в его запахе. Он был слишком ядовит для меня. Я словно мошка кружилась вокруг цветка его тела.
В ту ночь я сидела, вся напряженная. Каждая клетка моего тела наполнялась похотью и желанием. Я покраснела как рак. Самое страшное, что я не хотела наброситься на него, рукой забраться в его ширинку…нет. Не хотела. Мое напряженное состояние, мое желание к нему заканчивалось простым прикосновением. Мне так хотелось притронуться к нему. Потрогать его волосы, бакенбарды. Услышать его дыхание возле своего уха. Не трогай моего тела. Не трогай моих губ. Просто… чуть ближе. Его пальцы коснулись моей ладони. Случайно ли? Не знаю. Я лишь вздрогнула. Все мое естество сосредоточилось на этом прикосновении. На этом нежном и ласковом движении.
Так близко… по моему телу побежала сладкая дрожь…


Листья опадали. Трава наливалась рыжим цветом осени. Вечерами было не так тепло, как прежде. Даже плед не спасал меня по ночам. Мне становилось холодно. Мое тело начало увядать. Мое тело жаждало тепла. Поглотить чужое дыхание. Почувствовать себя желанной.
В один из тех выходных, что я приехала в Елец, мы снова выползли на улицу. Он первый парень, который осмелился подойти к моему дому. Конечно же все соседи разглядели его во всей красе. Мы пошли на гору.
Огромная насыпь щебени, с годами покрывшаяся густой травой. Обрыв, с которого скатывались камни. Сухое дерево, видное со всего района. Еще ребенком мы бегали на гору собирать клевер и папоротник в день Ивана Купалы. Мы с Димой были там. Тихо шумела железная дорога. Зажглись рыжие огоньки далекой трассы. А центр города на другом берегу реки заволокло туманом. Вечер спускался на плечи, темнотой окутывая каждый уголок. Темнота становилось все гуще, а тлеющая сигарета в руках Димы все отчетливее. Он смотрел куда-то вдаль, его мысли были так далеко отсюда. Аккуратный подбородок, мягкие губы и красивые глаза. Определенно он из тех редко-красивых людей. В подобное божество нужно вглядываться. Со стороны он просто парень заурядной внешности.
Мы о чем-то говорили. Почти не шутили. И тишина воцарялась между нами.
А холод заползал мне в уши, под шиворот куртки, под зеленый свитер. Я покрывалась мурашками. Мне становилось все хуже и хуже. Но меньше всего я хотела уходить сейчас. Мне нравилось то ощущение тишины в моем сердце, что вызывал он. Дрожь в пальцах становилась заметнее, а зубы стучали все громче. Я не хотела, чтобы он увидел и предложил уйти с продуваемого ветром обрыва. Не хотела.
Я не помню как я оказалась в его теплых руках. Не помню, как он обнял меня. Дай, Бог, не врать самой себе.
Уткнуться холодным носом в его шею… почувствовать его тепло…обнимать его, прижиматься к нему... Я не хотела ничего больше. Он был рядом. Он поглощал всю мою боль…
Я думала об Антоне. Мои глаза наполнялись слезами. Моя плотина силы и сосредоточенности могла вот-вот рухнуть. Я боялась расплакаться. Боялась завыть от горя, от того, что меня предали. Мне было так больно. Дима обнимал меня нежно и тепло, согревал своим дыханием. Я прижималась к его кожаной куртке. Мне было так холодно… Хотелось расстегнуть молнию на его куртке, забраться с руками и ногами в его свитер и заснуть, прижимаясь к мягкой груди.
Такой теплый, такой ласковый. Как плюшевый мишка. И чем сильнее я прижимала его к себе, тем сильнее прижимал и он меня. Я не хотела интима. Не хотела. Мне было хорошо, что он просто рядом, что он дышит мне в волосы. Ничего лишнего. Я не хотела поцеловать его, не хотела сорвать одежды. Я ощутила себя так… спокойно, защищено и хорошо, как никогда до этого себя не ощущала. Утонуть в нем, ощутить его.
Я не хотела ничего опошлить. Не хотела. Это было непередаваемо водить руками по его куртке, вдыхать его запах и покой. Не знаю, что чувствовал он. Скорее всего, ему просто было все равно. Но внутри меня успокаивался бес. Он единственный, кому я позволила прикоснуться к своим мыслям настолько сильно.
Антону я доверяла. Он был для меня всем. Я за него была и в огонь и в воду. А Дима… в Диме я готова была утопиться.
Сейчас, когда мне плохо, я снова вернулась к нему. Он такой же холодный и неприступный. Такой же своевольный и своенравный. Непослушный, непокорный. Но так желанный сейчас мной.

02:00 

Вы не подумайте, мы просто спали, хотя кого я обманываю...

23:18 

Впервые ощущаю себя столь неустойчиво. Впервые чувствую себя ведомой. Я никогда не сталкивалась с людьми, которые так просто проникают в мои мысли. Мне многое противно сейчас. Я многое не хочу слышать.
Я не знаю, что мне написать сейчас. Серьезно не знаю. Внутри как-то противно и мерзко.
Я сожалею. Моя мать так одинока. Я люблю ее. Очень люблю. Я стараюсь помагать ей. Провожу с ней время. Но мне кажется, то этого так мало. Так бесконечно мало, чтобы сделать ее счастливой. Она все время переживает за меня.
Я не могу собраться с мыслями. В голове каша.
Тот человек развел хаос в моей голове, пытаясь навести порядок. Искусный рассказчик. Его интересно слушать. Это был, наверное, первый разговор по скайпу, во время которого мне не было скучно. Он говорил, говорил, говорил. О свободе личности, о том, как правильно воспринимать мир. А в моей голове… пусто. Я слушала и не слышала.
Да. Мне тяжело признавать, что во многом я бываю не права. Что, может, ряд моих проблем происходит от меня самой, что я слишком много жду от мира. Да, это так, черт возьми! Да, я эгоистичная! Да, я делю все поровну! Да, есть «мое» и «твое»! Да, я раскрашиваю мир только в белое и черное! Да, я бываю не права в выборе друзей!
При слове «друзья» хочу заткнуть уши руками и кричать! Почему, когда он так говорит со мной, я ощущаю, что я больна? Почему со мной говорят, как с пациентом? Я не игрушка, я не шизофреник. Я соглашаюсь, что я нестабильна, что в моем сознании есть что-то не так. Но внутри только грязь.
Я открываю сердце. Я принимаю этого умного человека и соглашаюсь с ним. Я пытаюсь изменить свое отношение к миру. Но чем дальше, он копает меня, тем сильнее я ощущаю себя облитой с ног до головы чем-то постыдным. Мне впервые тяжело за саму себя.
Со мной случаются истерики, приступы страха, я часто хлопаю себя по щекам, чтобы понять, что не сплю. Я знаю, что от части я ненормальная. Но только сейчас я ощущаю себя таковой.
Слишком многого требовать от мира? Да. Это про меня. Я слишком часто откусываю кусок от пирога, который не смогу прожевать. Я жду, будто люди будут плясать под мою дудку. Будто все мне должны. Но на самом-то деле мне никто ничего не был никогда обязан.
Алиса не должна приходить ко мне в гости, когда я приезжаю. Дима не должен со мной общаться, если этого не хочет. Ваня не должен все время быть рядом со мной.
Я поняла Мишу. Нельзя думать, что я царица. Нужно нести добро в мир.
Но я так не поняла… ведь я не получаю ничего взамен. Я разбиваюсь в лепешку ради своих близких. Но они – нет. Я задаюсь этим вопросом «Может, это просто не те люди?» что, если это действительно так и люди вокруг мне, в общем-то, ничем не обязаны? Я согласна. Я понимаю. Но сейчас мне неоткуда взять этого тепла. Я просто не могу. Мне нужно время на покой и одиночество, чтобы прийти к балансу.

00:28 

Целовать его – будто прижиматься губами к пузырю с ядом, истончающемуся от прикосновения.

Словно лед греешь его в руках, ждешь, что под толщей холода и мрака есть что-то, что способно оплатить обморожение твоих пальцев, но там ничего: то ли нет, то ли этот лед нарастает каждый день все сильней и сильней. Ты бесконечно долго можешь говорить ему о любви и всепрощении, но никогда не будешь уверен, что ему не плевать.

Я не знаю, проклинать или благословить день нашего знакомства. Не знаю, что ощущать при случайной встрече с ним. Но мои глаза старательно высматривают его в толпе. Мои губы все еще помнят тепло его тела. А мое тело помнит тепло его губ.
Я не хочу думать о нем. Не хочу видеть и знать. Но я не могу не писать.
Я помню его худые длинные пальцы рук. Я помню, как в задумчивости он перебирал в руках зажигалку, смотрел куда-то в пустоту, а в зубах тлела сигарета. Так много лжи в его движениях было. Так много наигранной правды. Мой взгляд не хотел прикасаться к нему, не хотел пытливо осматривать. Я знала, что он не то, чем кажется, и не то, чем хотел бы быть. Человек, к которому не применимо слово «маска». Человек – «скафандр», человек - «вселенская ложь», человек без цели и смысла.

Каждое его движение было неловким скребком рубанка по дереву. В нем не было масляных движений Димы. Он никогда не заглядывал с надеждой и лаской в глаза. Он не мог долго молчать. Ему нужно было говорить. Нужно было врать, что у него все хорошо.
Когда мы были вдвоем, я видела, как ему тошно жить, как трудно дается ему каждый вздох и с каким отвращением он встречает рассвет. Он мог сколь угодно ждать ночи, чтобы успокоиться возле компьютера и никому ни о чем не врать, чтобы ковырять давно забытые раны, чтобы жечь легкие дымом, а сердце – пеплом сигарет.
Сколько боли и страха творилось в его бездонных глазах я никогда не смогу описать. Он никогда не топил в себе, никогда не пытался понравиться. Лишь озлобленно скалился: «Прими меня или уходи», но этот оскал не был грозным рыком дикого зверя - испуг раненой твари сквозил в нем. Я видела, как он пытался зализать отеки, как пытался затянуть рубцы. Но выходило это дерьмово. Более чем дерьмово.
Как же тошно мне было с его друзьями. Как же мерзко я ощущала себя потом. Я видела, как он натягивал маску весельчака, как смеялся сам над собой, как выставлял свою душу напоказ. И как мерзко мне было вглядываться в лица людей вокруг. Я знала, то держу за руку больного искалеченного зверя, на которого надели колпак шута. Он позволял так поступать только из страха остаться одному.
Больше всего я хотела взять его в охапку, прижать к сердцу и успокоить это больное дитя.
Откуда во мне столько доброты к людям, которые так старательно вытирают о меня ноги? Я столько раз говорила сама себе: «Я ухожу. Я так устала. Мне надоело это терпеть.» и ровно столько раз я возвращалась к нему, столько раз вставала перед ним на колени. В его лжи было больше правды, чем во всех людях, которых я знала, вместе взятых.
Миша осудил бы меня. Я уже представляю его оскал улыбки, как он хищно сверкает глазами… Я даже знаю, что он сказал бы мне. Знаю.
Но какой толк в его словах, если я схожу с ума только от одной мысли о том, что тот человек сидит перед компьютером, курит и смотрит порнуху?
Какая нахрен разница, что он делал со мной? Как сильно он калечил меня и мою душу? Будто кого-то беспокоит, как он разрывал на куски все мое естество, пытаясь завернуться в ошметки моего окровавленного сознания?
У него были невероятно красивые голубые глаза. Они не блестели, будто натертые маслом. Не испепеляли, не глумились, не издевались. Они не щурились, не оглядывали и не оценивали.
Такой спокойных и тихий оттенок, наверное, бывает и у меня. Его голубые глаза-льдинки манили в недра его бескрайнего мира, в них было страшно смотреть, в них невозможно было утонуть. Но они могли поглотить. Его зрачки не бегали из угла в угол, не пытались охватить и объять целый мир. Но он замечал все, до последней детали, до крошечных частичек пудры у меня на щеках.
Его нос все время сопливил, его спина нарывала болью, а коленные чашечки не давали покоя по ночам. Он все время сутулился: то ли под тяжестью мыслей, то ли о боли, то ли от Бог весть чего. Он никогда не смеялся, широко раскрыв рот, никогда не заливался ярким хохотом. Его смех придавливал голову к груди.
Он не умел утешать и никогда этого не делал. Он нуждался в заботе и помощи, но не мог оказать ее сам. Все время слыша ложь, ложь и ложь, постепенно наполняешься ею сам.
Я говорю «ложь» потому, что он хотел солгать целому миру, что он здоров, что у него нет проблем. Что все «нормально». Странно то, что в это не верила только я.
Тот парень открыл мне мир больных сумасшедших людей. Они так кичились своей болью, своими недостатками, так старательно убеждали себя и других в том, что им «больно», что мир жесток и несправедлив к ним, что все так плохо и выхода нет. Эти люди тянули его на дно.
Иногда мне так хотелось ударить по лицу хотя бы одного такого человека, ткнуть носом в его собственное дерьмо и заставить слизывать эту дрянь. Каждый раз, когда я говорила им: «Исправь то, что тебя не устраивает. измени свой мир. твои проблемы только пустяк.»
ахахаха.
Ахахахах.
Нет.
Нет, Лиза, им комфортно в утробе их зоны. Им спокойно думать, что Боженька к ним несправедлив, что вокруг злые и жестокие люди.
Что эта самая «Личность» есть пуп земли, а все должны лизать зад, но почему-то, этого не делают.

Это если говорить словами Миши в гоблинском переводе.
И вот я, вроде, жила в этом мире, смотрела на них, копошащихся в собственном дерьме опарышей, посмеивалась и не пыталась особо лезть в чужой монастырь со своим уставом, и все было нормально. Пока я сама не начала становиться похожей на них. Бесконечная усталость, тоска, сонливость. И все так надоело, все со стороны так злит. Меня начали придавливать к земле псевдопроблемы этих даже не жуков, личинок.
Мои сильные плечи начали пригибаться к земле. Я перестала ощущать удовольствие от жизни. Я пыталась сказать ему: «Посмотри на меня. Посмотри. Я увядаю. Мне становится страшно и тяжело. успокой меня. помоги мне справиться.» но в ответ я слышала только о его боли, только о его проблемах, только о его трудностях.

Только Он, Он, Он и целый мир, виноватый перед Ним. Матушка – Вселенная не так пикнула в его направлении.
И вот я, тот человек с непреодолимым желанием жить, с нескончаемым источником сил и энергии, с бескрайним простором мысли, с извечным желанием что-то переиначить, наконец, устала. Я так запыхалась в этом беге, так затрепался азарт игры в жизнь, что я захлебнулась в поту и остановилась. Я та девушка, которой нужно сказать: «Ли, успокойся. Я рядом. И я верю, что ты справишься.» И я бы справилась. Серьезно.
Но… нет.
Когда я ждала перемен, когда я молила о помощи, когда во мне иссяк источник мыслимых и немыслимых сил, он насытился и ушел. Он не был способен потянуть это на себе.
А что? Я не в праве злиться на то, что люди поступают не так, как я этого хотела бы. Они не обязаны костьми ложиться за меня и мои проблемы. Нет, Лиза. если так делаешь ты, это не значит, что другие будут делать так же.
Зачем я вспоминаю о нем сейчас? Да потому, что только два человека в моей жизни были способны оценить хотя бы треть того, что я думаю и чувствую. Только с двумя людьми я была готова поделиться целым миром в моей голове, которым я могла бы отдать то, что я имею. Одним из этих людей был Он. Но главное слово здесь «был». Сейчас он мертв для меня. ему придется справиться с тем дерьмом, в которое он так старательно лез, каким обмазывался и в каком так весело барахтался.
Я не верю ни единому его слову. Не верю и не хочу верить.
Теперь его очередь доказать мне, что он что-то значит.

00:39 

Все чаще думаю о Мише. Мне многое не дает покоя. все время корю себя в том, что отказала ему в поцелуе. В голвое все время крутится мысль о том, что было бы, если бы я не была такой дурехой.
Я не знаю, что чувствует он. Я смутно полагаю, что думаю я. Хочу поговорить с ним, посмотреть ему в глаза. Обсудить все происходящее...и прижаться к его щеке своей щекой.

23:13 

Трое могут сохранить секрет, если двое из них мертвы

Сейчас меня ожидают худшие три часа, поэтому я решила очнуться от многих месяцев забвения и вернуться в мир рассказов.
Моя жизнь так и не изменилась за пару месяцев. Я все еще одна, я все еще при своем мировоззрении и все еще глупа, как стадо напильников. Мой мир густых иллюзий поглотил меня и мое сознание. Стало легче бороться с приступами слез, легче просыпаться по утрам, легче жить. Антон писал мне пару раз, но я была так зла, так холодна и жестока, чтобы ответить ему честно. Мне хотелось выть от всего того, что происходит. В первые дни, когда я только вернулась в отчий дом, я каждый вечер сидела во дворе дома и читала книгу Стивена Кинга «Мертва зона».
Знаете, иногда бывают дни, когда чашка кофе лучший собеседник, которого ты встречал: кофе молчит, кофе слышит и никогда не предает. А молоко – это бонус.

Сидеть во дворе. Слышать тихое стрекотание сверчков и вдыхать запах ночных цветов – лучшее, что случалось со мной за год. Ты четко осознаешь, что ничего не хочешь, что никому не нужен и одиночество не так давит на виски. Я не вижу звезд. Но я поднимала глаза к небесному куполу и была счастлива. Господи, как я была счастлива в этом молчаливом покое. В этом мире «на дне». Никому не писать, никого не слышать, ни с кем не говорить. И Стивен Кинг – единственный вещатель, а кружка кофе – единственный зритель.
Шли дожди и было холодно. Небо было серым и тусклым. Солнце пугливо пряталась за чернеющими облакам. Я прожигала дни, будто держала газету над свечой. Фитиль горел, опаляя бумагу, а черный пепел летел в пустоту. Я жгла день за днем, час за часом. Я смотрела в пламя, опалявшее ресницы, и мне не было страшно.
«Господи, защити! Дай мне сил!»
Бахвалясь одиночеством днем, мы никогда не думаем, что может наступить ночь. Мы редко не боимся, что, заглянув в темноту, наткнемся на самих себя. Бывают люди, которым хорошо в своем обществе, которые счастливы сами с собой. Иногда я говорю: «Мне никто не нужен, чтобы смеяться над моими шутками!» Но это не так.
Я заходила в дом, держа по мышкой ноутбук, открывала дверь комнаты…и падала… я падала на ковер и рыдала. Безостановочно, надрывно, захлебываясь слезами. Я прижималась щекой к зеленому ковру, дрожа всем телом. Мне было страшно. Мне было невыносимо и дико одиноко.
«Господи, защити меня! Я так устала!»
Я скулила, лежа на полу и чувствуя, как холод заползает мне под шиворот. Мне было больно. Мне было страшно. Мне хотелось не быть вовсе.
Я помню, как однажды сидела перед ноутбуком, по лицу текли ручьями слезы, попадали в рот и нос. Мороз бежал по коже. Мои руки тряслись, как от болезни. И мне было холодно, будто за окном была метель. Я смотрела на страницу Антона в соц.сети.
«Я сдаюсь! Сдаюсь! Слышишь? Вернись ко мне! Я схожу с ума! Защити…защити…мне так больно без тебя…Я умираю…»
Я уже набрала текст. Я вспомнила его красивые голубые глаза, так тепло смотрящие на меня. В голове проносились мысли.
Я обнимала его, когда мы лежали на горе а вокруг была ночь. Я вспомнила наш первый поцелуй на скамейке. Я вспомнила, как любила обнимать его руками и ногами, когда мы сидели в одном кресле. Я вспомнила, как билось его сердце… и тихий голос: «Ты моя гадость». Он всегда картавил, а я так и не узнала, кто я: «гадость» или «радость».
Я так сильно его любила. Так сильно, что люблю до сих пор. Или это кажется мне. Я просто не могу перестать любить его. Это не так просто, как казалось раньше. Боль в сердце не проходила. А огромная дыра разверзалась все больше и больше.
Я как-то писала, что между мной и Антоном расширялась огромная пропасть. Так дико думать, что мы строили мосты навстречу друг другу, а в конце все рухнуло назад, в недра Ада. Антон ушел, а я осталась на краю одна. Совсем одна в темноте. Я замерзла, а холодный ветер трепал волосы.

Я продолжаю стоять и вглядываться в темноту, я надеюсь увидеть огни с другой стороны. Но этих огней нет. И я одна.
В тот день я тащила огромный мост. Здоровенный и металлический. Я была уверена, что я смогу его поставить, что дотянусь до противоположного берега и пробегу по ледяному металлу, стуча каблуками. Я была уверена, что смогу добежать, смогу не заблудиться, смогу догнать и обнять…
Мое сердце изнывало от боли, оно рвало себя на куски. И вот я стаю на краю, с молотом и ведром гвоздей. Я стою и смотрю вдаль. Внизу бушует море. Холодный ветер опаляет слезы на моем лице, треплет рубашку. И мне страшно. Господи, как мне страшно.
Я уверена, что мелькни там тусклый свет, я сорвалась бы в секунду, я построила бы мосты, чтобы бежать, отрастила бы крылья, чтобы взлететь, я бы прыгнула…. попроси он меня…
Но я была одна. А вдали лишь ночь. Молот давил на руки, но я не чувствовала.
Знаете, что страшно было? Что все мое естество, вся моя больная душа, все тело сжалось в ком и перенеслось к нему. Я отчаянно верила, что он слышит, как мне плохо. Я отчаянно надеялась, что он знает…

Я сжала зубы со всей силы, зажмурила глаза и перестала дышать. Ком стоял в горле.
Нет… нет… я не могу. Он должен быть счастлив. Пусть не со мной. Я хочу, чтобы кто-то любил его так же сильно, как люблю его я. Я хочу, чтобы и он любил кого-то, чтобы он был счастлив. Он уходил три раза и всегда возвращался.
Я не нарушу его покоя, я не потревожу его мыслей. Пускай будет счастлив. Без меня и счастлив.
Счастлив. Счастлив. Счастлив!
Ты слышишь, больной ублюдок?! Только попробуй страдать! Ты не должен… не должен… моя любовь оберегает тебя, даже спустя пол года невыносимого Ада.
Я обновила страницу, отодвинула ноутбук и пошла поставить чайник. Я засыпала пропасть песком. Я натерла мозоли, но ее теперь нет. Я продолжаю жить в черном мире без света и воды. В мире, где реки наполнены чаем, а не водой.

Я не хочу сказать, что Антон был первой и последней любовью в моей жизни. Он первый человек, которому я доверила столько мыслей, чувств, желаний и грехов. Все это вышло только потому, что все эти грехи я совершаю с течением времени.
Мне есть, что старательно прятать в своем шкафу. И есть один большой секрет. Как говорится, лучшая тайна та, о которой никто не знает.
Однако секреты долго не живут.
Мне снился странный сон. В моей жизни был один мальчик. Я назову его Мистер Р.
Я не могу рассказать о нем все. Но у него были удивительно красивые руки. Длинные ровные пальцы с аккуратными ноготками. Сейчас, когда я вижу его, я не помню, что когда-то мы были вместе. Раньше у него был красивый шарф. То ли в клетку, то ли еще с каким узором. И Мистер Р. Всегда повязывал им шею, завязывая в узелок. Мне нравилось целовать того парня.

Мне нравилось обнимать его. Он был хороший человек. Но это было так давно и так не правда, что я почти не верю. На удивление, спустя годы, я помню вкус его поцелуя.
Сейчас я сижу и думаю об этом. Какой он видел меня? Маленькой и глупой девочкой. За большинство вещей, которые я делала и говорила, мне стыдно. Если ты когда-нибудь прочитаешь это, надеюсь, ты простишь меня. Сейчас я чуточку умнее. Я хотела бы показать, чему научилась за три года, но мы никогда не переступим черту между нами.
Я смотрю на него и понимаю, кого любила. Я понимаю, что нравилось мне в нем, я узнаю поведение и черты. И эти случайные встречи… Я смотрю, и по телу пробегает дрожь.

Первого мужчину я не смогу забыть. Назовите меня сентиментальной, киньте камень, но я любила его. Будучи маленькой и наивной девочкой. Спустя время я говорила о нем много плохих вещей, но он единственный бывший любовник, на которого я не в силах держать зла.
Ох, девочки, видели бы вы его глаза, вы бы меня поняли. Дело не во внешности и не в характере. Спустя годы я заглядываю в его глаза и вижу, что он так же заглядывает в меня. Эти редкие мгновения, когда мы сталкиваемся взглядами, мы оба понимаем, что между нами огромная тайна, которую мы хотим унести в могилу.
Я понимаю, что стоит кому-то из нас вильнуть перед другим хвостом, мы оба потеряем головы и перешагнем через все границы. Он – из-за своего блядства, а я – потому что помню, как мне с ним было.
Невозможно жить с этим. Каждый раз сталкиваться глазами и понимать, как сильно хочешь быть с человеком. Хотя бы на полчаса.
Может, я это придумала и мне просто кажется. Но сейчас я думаю именно так.
Ночью мне снился удивительный сон. Мне снилось, что мы с Мистером Р. гуляли возле пруда. Мы говорили, рассказывали события прошедших лет и держались так, будто никогда и ничто не связывало нас, будто мы случайно оказались вместе. Тот сон я помню так четко. В какой-то момент я повернула голову, чтобы взглянуть на Него, а Он в это время посмотрел на меня. Он наклонил голову и нежно поцеловал меня, слегка коснувшись губами. Я даже во сне ощутила это четкое и томительное желание потянуться за ним следом, провести рукой по его волосам, почувствовать трепет его тела.
Просто представь, как он нежно целует в шею, как прежде. Как мы лежали на кровати и смотрели бесконечные фильмы. Он водил рукой по моему телу, по бедрам и тихо дышал в макушку. Ох….прижиматься телом к его телу было так…чувственно, что я ощущаю это спустя годы.
Антон был так груб в этом плане. Многие просто этого не понимали. А Р. Знал, как одним движением свести с ума. Я всегда перед встречей четко говорила себе. «Так, Ли, сегодня он тебя не получит!». Ахахахаха. Нет. Получит. А если буду сопротивляться, то он будет делать все еще мучительно медленно, будет растягивать тебя, как резинку, будет сводить с ума. Это наказание одно из худших за все время.
Просто представь, как он медленно входит в тебя… Как заставляет скулить…
Он всегда гладил мои волосы и целовал в шею… оох…

@темы: страсть

22:54 

Никогда не стоит хвастать своим будущем: чем больше людей знает о твоих планах, тем дальше ты от цели. Я буду писать обрывками, потому что в голове столько мыслей и страхов. Все это в целом выглядит как каша, поэтому мне важно высказаться. Мне важно рассказать все то, что думаю, иначе я растреплю всем в округе. Такая уж я.

Несколько дней назад мне пришло письмо из института. Кафедра иностранных языков предлагала изучать немецкий язык в течении трех-четырех семестров с последующей практикой в Германии.
Когда я в первый раз прочитала документ, я отмахнулась и решила не забивать себе голову. Однако ночью долго не могла уснуть: все думала.
Цена вопроса составляет двадцать четыре тысячи рублей в семестр.
Я лежу на кровати, а мои глаза широко раскрыты. Внутри щемящее ощущение пустоты. Будто так ничего и не успела поймать и постигнуть. С самой школы у меня были проблем с языками. Мне тяжело давался родной язык, не то что иностранный. Никогда не понимала, как люди могут понимать сразу на двух или трех языках. Для того, чтобы мне произнести что-то на английском, придется минуты три размышлять над правильной постановкой предложения и подходящими в контексте словами. Мне легко запомнить конструкции, времена, правильное положение глаголов и еще что-то, но в тестах неизменно проваливаюсь: меня приводит в ступор бланк на чужом языке, похожие слова и варианты ответов. Причем в русском языке я могу с легкостью до запятой уловить интонации предложения и отличить по смыслу даже самые длинные вопросы.
Мне было невероятно стыдно на семинарах: неловко произнести вслух и пары слов, неловко отвечать, неловко переводить и ошибаться. Я запоминаю, как пишется, знаю перевод, но сказать не могу. К тому же из-за моей неусидчивости и невнимательности не выходит надолго запоминать какие-то слова. Поэтому я могу составить предложение только из элементарных слов, которые изучались в первом классе и повторялись во все время обучения.
Хотя бывали моменты. Когда меня завораживала эта магия перевода, было удивительно, как с одного языка переводят на другой. Мне было интересно читать тексты, копаться в словах. Но этот интерес исчезал слишком быстро, чтобы успеть породить плоды.
Моя душа встрепенулась и тяжело заныла. Мне было неспокойно. С утра я проверила сайт кафедры. Обучение проводится с 17.20 до 20.00 пять дней в неделю. Это всю неделю проводить в университете и практически не спать. Я посчитала всю свою стипендию и возможную дотацию. Вместе это давало коло пятнадцати тысяч в минимальном случае. Оплату можно проводить частично. Однако мне не хватает еще восьми тысяч.
В прошлом семестре я хотела устроиться на работу. Там был ночной график с 20.00 до 8.00 2\2. Если подумать, то четыре дня в неделю я буду как кусок говна. Однако это даст небольшой толчок к будущей жизни. Я смогла бы накопить немного денег, чтобы зимой съездить в Англию или на море… не знаю. Но это было бы здорово. А с другой стороны это титанический труд. Страшно подумать, что сделает со мной отсутствие сна. Я и так злая и неуравновешенная психопатка.
Поэто я позвонила своему старшему брату. В Москве у меня живет старшая сестра, тетя, крестная и Бог весть какие еще родственники. Но, почему-то, я позвони своему брату. Он около полугода жил в Лондоне, практиковался по работе. Да и в целом мне он очень понравился как человек: он умный, веселый, однако его лицо отдает чем-то… Не знаю, как описать… Будто она как бомба способен взорваться и разбить все вокруг. Мне казалось, будто это сможет понять только он. Я даже не стала говорить об этом с мамой и с Алисой.
Услышав, что мне не хватает денег, Саша тут же попросил номер карты и предложил перечислить денег. Для меня это было шоком, я была ошарашена. Он даже меня не знал. Мы познакомились только в этом году, хотя ему тридцать два года.
Для меня всегда была важна семья. Я всегда мечтала о старшем брате. Который защищал бы меня от плохих парней, нежелательных компаний. Чтобы я была его маленькой сестрой. Я никогда не была папенькиной дочкой. Я всегда хотела старшего брата, чтобы побыть маленькой. Узы семьи носят особый характер. За свою сестру и младшего брата, порву на кусочки. Они всегда будут для меня на первом месте. А Саша… Он уже взрослый мальчик, выросший без меня.
И вот я говорю: «Ты мой старший брат!» Я вкладываю в эти слова все мое понимание семьи и кровного родства. У нас одинаковые зеленые глаза, одинаковые морщины на лбу. Мне так много хочется ему рассказать и так много услышать. Я хотела бы проводить с ним выходные, гулять по парку, ходить в кино. Хотела бы все о нем узнать. Потому что он мой брат. Меня так тянет к нему. Даже до двухчасового разговора по скайпу, я хотела с ним пообщаться, но не решалась писать. Я почему-то была уверена, что он поможет мне в случае апокалипсиса.
Меня не покидает детское желание крепко-крепко его обнять и спрятаться от целого мира проблем и неприятностей, чтобы его широкие ладони закрыли меня от всего. Хотя, может быть, ему просто все равно.

Я хочу загадать маленькое желание их трех пунктов.
1. Я хочу изучить английский язык по предложенной программе.
2. Я хочу выдержать тяжелый график работы.
3. Хочу тепло общаться со своим старшим братом.
Я буду держать пальцы крестиком…

01:02 

Сегодня я хотела бы обсудить со своей многочисленной аудиторией три вещи.
1. Когда я рассказала своей лучшей подруге о том, что веду свою личный блог, она сразу спросила о количестве моих подписчиков. Я же спокойно ответила, что меня никто не посещает. «Тогда зачем ты его ведешь?»
А действительно. Зачем?
У меня слишком много секретов и тайн от людей, слишком много мыслей, которые я не хочу произносить вслух и слишком много вещей, которыми я не хотела бы делиться. Я кошмарная болтушка: постоянно что-то говорю, что-то рассказываю и мне не так уж важно, слушают меня или нет. Необходимо высказать вслух свое переживание, поделиться своими тайнами. Прожитые годы научили меня держать язык за зубами. Не всем важна твоя правда - у каждого она своя. Людям не обязательно выдавать с потрахами всю свою душу.
Моя соседка по комнате как-то сказала мне: «Ли, парни бегут от тебя, потому что ты слишком быстро раскрываешься. Ты выворачиваешь душу, они познают ее, а затем выбрасывают. В девушке должна быть загадка»
Загадка?
Никогда ни от кого ничего не скрывала. Тайны никогда до добра не доводят. Находясь в постоянно конфликте с разумом и болтливостью одновременно, я оказалась в подвешенном состоянии: мне нужно было куда-то деть все то, что происходит внутри меня.
Когда я пишу блог, что делаю не часто, думаю, что открываю маленьким ключиком маленький ларчик с маленькой тайной. Мой маленький секрет. Мое маленькое царство Правды.
Я надеюсь, что есть некий зритель, где-то далеко-далеко, но он есть. Я верю, что он читает меня, что переживает вместе со мной все события прошедшего дня.
Я не считаю нужным иметь большую аудиторию. Зачем она мне? Зачем собирать толпы фанатов, если хватит и одного? А если никто не читает меня, то ничего страшного. Я буду думать, что однажды у меня появится одинокий слушатель, который иногда будет обновлять мою страницу и читать все то, что я написала в безумном бреду.
2. Сегодня в обновлениях я увидела, что Миша запретил мне доступ к личной переписке, а Родион добавил в черный список.
Когда с Родионом мы были очень близки. Я делилась своими мыслями с ним, была честна, говорила все то, что не могла сказать остальным. Мне казалось, что он был частью меня. Но здесь главное то, что мне просто казалось. Прошло очень много времени. Практически год. Я жалею, что как-то написала: «Найди себе другого подопытного кролика.» Я помню, как при первой встрече он крепко обнял меня, чему я была чертовски удивлена. Чертовски потому, что в моем мире это было непринято. Как же было круто хвататься пальцами за его стройное тело…
Что я думаю насчет Миши? Я часто думала о нем в последнее время. Очень часто. Я ждала, когда он вернется в следующем семестре, чтобы снова гулять с ним до четырех часов утра и говорить ни о чем. Это была одна из лучших ночей моей жизни.
Иногда я думаю, что было бы, если бы я ему не отказала? Я не знаю. Не хочу думать об этом по той причине, что «если б да кабы…»
Знаете, эти два молодых человека были стоками моих мыслей. Когда их не стало сегодня, я почувствовала, как внутри меня что-то…свернулось…не знаю… Будто что-то оторвали. Будто старую болячку от ранки. Думаю, я напишу Кириллу, чтобы он написал Мише. А Родиона я отпущу.
3. Мой вес.
Сейчас мой вес составляет восемьдесят четыре килограмма и шестьсот грам.
84.600
Привет, меня зовут Ли, и я вешу 84 килограмма и 600 грамм.
Сидеть на диетах, заниматься спортом – тяжело. Когда я была с Антоном, у меня была цель. А потом, меня вырвало на кафель от отвращения к самой себе.
Я люблю смотреться в зеркало. Я люблю фотографироваться. Я люблю, когда на меня смотрят. Но я не люблю то, что я и кто я. Я вижу себя в зеркало. И мне неприятно. Я не могу заставить себя взять в руки.
Почему?
О, господи, я просто люблю пожрать. Однако же мы кушаем, чтобы жить, а не живем, чтобы кушать. Знаете, давать себе каждый вечер обещание, что «с завтрашнего дня…» Нет, Ли. Не будет завтрашнего дня. Господи, подними свою жопу завяжи рот и прекрати жрать!
Почему я хочу быть стройной? Потому что я хочу дотянуться пяткой до носа, чтобы не было тяжело сидеть на стуле, чтобы не болела спина. Иногда мне тяжело дышать. Мне тяжело ходить: я чувствую, как мой вес давит на коленные чашечки и на пятки.
Мне нужно сделать это, чтобы стать лучше хотя бы для самой себя. Чтобы не стесняться своего отражения. Чтобы перестать втягивать живот, когда надеваю джинсы. Просто. Для себя.
Эй, Ли. Просто сделай это.

Коротко о главном

главная